
(Фото: Наталья Логинова)
Ему было чуть за шестьдесят, он был всесоюзно известным острословом, и зрительская любовь к нему достигла того уровня, когда самая немыслимая дикция не мешала ему считаться телезвездой.
Но в первую очередь Горин был, конечно, драматургом и сценаристом, создавшим свой собственный иронический интеллектуально-популярный жанр, основанный на переосмыслении традиционных литературных сюжетов. В советской литературе он наследовал прежде всего Евгению Шварцу, к текстам которого Горин часто обращался. Его фильмы и спектакли в постановке Марка Захарова любили все, а интеллигенция прежних лет ловила в них и смаковала колкие политические намеки и двусмысленности. Самое удивительное, что при этом в Горине не было ни капли цинизма. Его ирония сочеталась с искренним шестидесятническим пафосом и пронзительной сентиментальностью. Лирическое начало в его пьесах не уступало социальному.
Однажды я слышала историю, которую рассказывал сам Горин. Давным-давно случился очередной юбилей его друга Игоря Кваши. Свой юбилей Кваша решил не отмечать, огорченный тем, что лет ему становится все больше. И тогда вечером Горин вместе с кем-то из общих друзей позвонил в дверь Кваши и, отодвинув плечом хозяйку, мрачно прошел в квартиру. Он расположился в комнате на полу, разложил на газетке хлеб, огурцы, водку и прочее и, не замечая суетящихся вокруг хозяев, стал выпивать "за эту сволочь" (которая не приглашает друзей), "за жену этой сволочи", "за сына этой сволочи" и так далее. Услышав эту историю в юности, я подумала: как счастлив тот, кто имеет таких друзей. И какое несчастье такого друга лишиться.
Григорий Горин по образованию был врачом. Он умер в ночь на 15 июня. Как предполагают, от обширного инфаркта.