Оригинал материала
Насильем мил не будешь
В Кремле никак не разберутся, что же делать с завоеванной Чечней
В Чечне достаточно людей, которые не хотят, чтобы их дети пополнили в будущем ряды боевиков или узников Чернокозовa. Однако терпеть российскую власть они согласны только при условии, что она будет соблюдать свои же собственные законы. (Фото: Дмитрий Беляков)
Рашид Читаев при Масхадове работал в МЧС. То есть вроде как бы служил тому режиму, который мы сейчас считаем сепаратистским и преступным. Но тогда-то Рашид этого не знал. Тогда масхадовское правительство называли в Москве "законным", а ичкерийское МЧС, кстати, было одной из немногих структур, напрямую работавшей с российским (или "под российским") Министерством по чрезвычайным ситуациям. Потом, еще до войны, Рашид поехал в Москву учиться. Взрыв на Гурьяновской застал его в столице. Ночью на пейджер упало сообщение. Он тут же позвонил в московский МЧС, представился, сказал, что спасатель и что готов поступить в распоряжение. Ему ответили, что руки профессионала лишними не будут, он поймал машину и примчался. Утром, когда, еле держась на ногах, Рашид шел через окружавшую развалины толпу, отовсюду неслось: "Всех бы этих черножопых"". Когда рвануло на Каширке, он туда уже не поехал. Говорит, стыдно было, но не мог себя пересилить. Впрочем, он пришел в "Итоги" рассказать не об этом. Еще в апреле во время очередной "зачистки" в Ачхой-Мартане из отцова дома федералы забрали двух его братьев. С тех пор он пытается добиться от официальных структур хоть каких-то объяснений: в чем и на каком основании их подозревают, почему не допускают адвоката, ведется ли следствие — что вообще с братьями происходит?
А началось все так: в дом ворвались два десятка человек в камуфляже, перевернули все вверх дном и увели мужчин — двух братьев Рашида. Как водится в таких случаях, сказали, мол, проверим и отпустим. Через полчаса вернулись, загнали женщин и детей в дальнюю комнату и выгребли из дома все ценные и не очень ценные вещи, от компьютера и телевизора до съемного золотого протеза отца Рашида, который в тот момент был в гостях у родственников. Рашид, когда приехал домой, попросил соседей, видевших, как, например, грузили вынесенные из дома вещи, написать что-то вроде свидетельских показаний. Соседки (мужчины, ясное дело, стараются особенно не засвечиваться) изложили, что требовалось, и каждая от себя еще добавила, что знают семью Читаевых давно — никто из них никогда даже близко к боевикам не подходил.
В читаевской истории много ярких эпизодов. Когда вернувшийся из гостей отец пришел во временный РУВД (российские внутривойсковые структуры, существующие на территории каждого района параллельно с комендатурами) выяснять, что с его сыновьями, ему предложили немного подождать. Продержали старика до вечера и объявили, что сегодня увидеться с сыновьями ему не удастся. Но стоило отцу выйти за порог, его тут же у дверей замели за нарушение комендантского часа на пятнадцать суток. Через пару недель Рашиду, приехавшему вызволять братьев, в том же отделе сообщили, что никто их не задерживал, а просто привлекли для помощи — одного как специалиста по радиоэлектронике, второго — по английскому языку. "А увидеться с ними никак нельзя и домой их отпустить невозможно". Потом "специалистов" переправили в Чернокозово. Семья узнала об этом от выкупленных читаевских сотоварищей.
Не вменено федеральным структурам в Чечне в обязанность информировать семью о том, куда делся их задержанный родственник. Попадется приличный или, наоборот, корыстный человек — расскажет обивающим пороги женам или родителям, что, мол, он уже не у нас, а там-то и там-то, не попадется — так и будут дальше маяться. Вот в Старых Атагах 20 января трое мужчин поехали в соседнее село. На ближайшем блокпосту они были задержаны, и с тех пор никто их не видел. Родственники сбились с ног, писали, как и Рашид, всем на свете, на блокпост сто раз приходили. Там отнекивались — мол, проверили и отпустили. Недавно атагинский тракторист недалеко от села их трупы нашел: у всех в затылке дырка, руки-ноги связаны. А сколько народу в Чечне вот так сгинуло! Кстати, рядом с теми атагинцами еще двоих убитых нашли, только те не местные, никто их не опознал, а ведь их ищут. Уполномоченный по правам человека в Чечне Владимир Каламанов сообщил на прошедших в прошлый четверг парламентских слушаниях по Чечне, что только запросов по поводу без вести пропавших у него 455. А ведь многие чеченцы даже к нему не обращаются, считая это пустой тратой времени.
Рашид Читаев раз пять был на приеме у Каламанова, но так и не получил внятного ответа на свои вопросы. Зато всякий раз, как Рашид появляется в Чечне, вокруг него начинают виться всевозможные "доброжелатели": "Забьют их там насмерть или калекой сделают. Я знаю, надо такому-то дать столько-то — я ему передам, я с ним учился — и отпустят твоих". Рашид не вчера на свет родился: знает, что средство это верное. На мой вопросительный взгляд отвечает горестно: "Не хочу. Во-первых, я же понимаю: сегодня заплачу — их отпустят, а завтра снова арестуют, мол, заплатил раз, заплатит и другой. Во-вторых, поймите, нельзя мириться с бандитизмом. Я хочу добиться, чтобы по правилам". Рашид обратился в Страсбургский суд и по поводу братьев, и по поводу грабежа.
Таких, как Рашид, готовых долбить лбом непробиваемую стену, лишь бы все было по правилам, в Чечне, как и вообще в России, ничтожно мало. Большинство отвечает на произвол иначе: либо откупаются, либо отстреливаются, то есть присоединяются к боевикам.
Летняя эскалация диверсионной войны — это вызов федеральной власти, на который можно отвечать по-разному. Самый простой путь, опробованный в июле—августе в Гехи, Шауни и некоторых других населенных пунктах: если подорвался БМП, ближайшее село наказывают — артиллерийским огнем и "жесткими зачистками", которые суть никакие не "зачистки", потому что никого конкретного не ищут, а просто избивают молодых и не очень молодых мужчин и в зависимости от настроения потом либо отпускают, либо передают в Чернокозово. Бывает, что и расстреливают. Жители Шауни после такой "зачистки" пожаловались в районную прокуратуру. Село посетил прокурор, после чего последовал новый обстрел, а потом пришли с "зачисткой" (правда, на сей раз обошлось без зверств) и не преминули объяснить: "Вчерашний обстрел — это вам, чтобы знали, как жаловаться". (Эта и другие подобные истории были расследованы правозащитным центром "Мемориал".) Такой карательный путь удобен и прост для силовиков: меры приняты и риска почти никакого. Однако запугиванием можно добиться, чтобы села не пускали к себе отряды боевиков, но, как ни стращай людей, они при всем желании не могут предотвратить отдельные диверсионные акции на дорогах. Ничего, кроме озлобления и желания мстить, карательные меры не дают. Действовать в Чечне надо по-другому. Это повторяет Кадыров (вспомним его нашумевшее заявление, сделанное 16 сентября), с разной степенью резкости то же самое говорили в ходе парламентских слушаний глава думского комтета Александр Ткачев, глава общественной комиссии Павел Крашенинников и депутат Госдумы от Чечни Асланбек Аслаханов: необходимо выбить из-под ног у боевиков опору, а для этого надо коренным образом изменить поведение в Чечне, постараться завоевать доверие населения. Путь долгий, но в длительной перспективе единственный, ведущий к установлению в Чечне российской государственной власти.
14 сентября в селе Знаменское на заседании круглого стола по правам человека военный комендант Чечни Иван Бабичев посетовал: мол, на Западной Украине смогли справиться с бандеровцами, только когда стали выселять их родственников. Дескать, по-другому никак. "Но мы не можем этого делать, мы гуманисты", — добавил он со вздохом. В тот день Кадыров смолчал. Вполне вероятно, что его взрывное заявление 16 сентября — запоздалая реакция на Бабичева. Видимо, он понял: если не прокричать во весь голос, не пригрозить народным неповиновением, Бабичев может и забыть о своих гуманистических принципах. Как бы то ни было, ни у Кадырова, ни у любого другого чеченца, окажись он в роли главы республики, нет и не будет иного выхода, кроме как время от времени гласно выступать против российского произвола. Без этого соплеменникам своим в глаза не посмотришь. Ведь и заклятый враг Кадырова Бислан Гантамиров то и дело выдвигает требование посылать вместе с федералами на "зачистки" и блокпосты чеченских милиционеров. Как ни относись к гантамировцам, многие чеченцы свидетельствуют: в их присутствии федералы не бесчинствуют.
И Кадыров, и Гантамиров в большей или меньшей степени ведут себя в соответствии с логикой тех процессов, которые мы имеем в Чечне. Нелогичным, абсолютно не последовательным выглядит поведение Кремля по отношению к республике. Назначение Кадырова, человека на тот момент не особо авторитетного, явно было продиктовано желанием продемонстрировать чеченцам, что Москва готова протянуть руку всем, кто сегодня с ней не воюет, даже бывшим боевикам. Но в таком случае власти следующим шагом должны были решительно отмежеваться от произвола, творимого в Чечне. То есть, "узнав" от Кадырова о безобразиях, следовало громко возмутиться и наказать виновных. Между тем до сих пор возбуждено всего 16 уголовных дел по фактам преступлений военных и служащих Внутренних войск против мирного населения Чечни (генпрокурор сообщил главе делегации Парламентской ассамблеи Совета Европы лорду Джадду другую цифру — 540 уголовных дел. Но сюда включены все дела, возбужденные в Чечне против военнослужащих, имеющие и не имеющие отношения к преступлениям против мирных граждан). И ни одно, включая одиозное дело полковника Буданова, изнасиловавшего и задушившего чеченскую девушку, не доведено до суда. В таких условиях ни о каком расширении российской социальной базы в Чечне не может быть и речи. Но тогда зачем ставили Кадырова?
Назначение Гантамирова кадыровским "замом", как теперь понятно, не продуманный политический ход, а просто кость, брошенная одной из московских группировок: хочет начальник Генштаба Анатолий Квашнин Гантамирова, пожалуйста. То обстоятельство, что Гантамиров с Кадыровым, очевидно, не могут работать вместе, никого, видимо, не смущает: "компромисс" в Москве важнее результата в Чечне.
Из победоносной война превратилась в хроническую болезнь, о которой власть предпочитает лишний раз не вспоминать.
На прошедших в прошлый четверг слушаниях в думе и уполномоченный по правам человека в Чечне Владимир Каламанов (слева), и глава чеченской администрации Ахмад Кадыров (справа) говорили одно и то же: если бесчинствам военных не будет положен конец, мир в Чечне не наступит никогда. (Фото: ЕРА)