Эхо Оберхаузена онлайн

В дни карантина нужда в магических свойствах кино — делать отделенное друг от друга совместным и современны́м — особенно обострилась. Интуитивно или намеренно фильмы, собранные в программу оберхаузенского «Эха», ровно об этом: как кино регистрирует и хранит следы прошлого, того, что было где-то там, давно, не с нами.

Вот, например, «Месяц статичных кадров» Линн Сакс (победитель фестиваля) — фильм, который делает минувшее присутствующим. Сакс берется монтировать чужой опыт, знакомя нас с «найденными» видео- и аудиозаписями художницы Барбары Хаммер. Двадцать лет назад в бездеятельном месячном уединении у Хаммер обострилось восприятие: наблюдая за пробегающими тенями, рябью воды и трав, постепенным изменением света, она уже смотрела кино для одного зрителя, но, решив взять в руки камеру, помогла ему превратиться со временем в фильм для всех.

Другая работа — то ли игровая, то ли документальная «БЕЛЛА» Телии Петраки — делает память видимой так, как она ощущается, без ретуши лакун и разрывов. История семьи Анти снимается в стиле Шанталь Акерман — закадровое чтение писем сгинувшему в СССР любимому человеку аккомпанирует сложно смонтированному видеоряду: записям, имитирующим хоум-видео, кадрам парадной московской архитектуры и разрушенных зданий на улицах Греции, лицам Горбачева и Рейгана из новостных роликов 80-х. Чем больше источников, тем скорее мы верим в подлинность — и даже если нарочито постановочные фрагменты убеждают нас, что ни Анти, ни ее семьи никогда не существовало, пленочное зерно небрежных домашних кадров так и не даст сомнению рассеяться до конца.

О том, что точно было, — «Светлая грусть» фотографа Сохраба Хуры, дневниковый фильм о больной шизофренией матери. Хроника чужой жизни почти полностью составлена из фотографий. Так на особенные моменты — близость с собаками-спутниками и возвращение мужа — лучше наводится резкость. Но переход от одного статичного кадра к другому — не обязательно движение по верхушкам больших событий: этот камерный домашний мир одной женщины вмещает в себя то, что обычно остается за кадром, — клочья волос в раковине, тараканов на столе, халат, оставшийся без хозяйки.

В деле восстановления памяти о минувшем мы привыкли больше полагаться на видимое. Но без звука, задающего глубину двухмерному кадру, присутствие прошлого не смогло бы приблизиться к полноте. Добыча звуков требует медиаархеологических изысканий. Эту работу проводит финский режиссер Мика Таанила — известный искатель архивных сокровищ. Фильм «Патент № 314805» тоже найден, отрыт в уцелевших материалах инженера Эрика Тигерстедта как свидетельство того, что технология записи совмещенной фонограммы, решавшая для кино проблему синхронизации звука и изображения, была изобретена еще до Первой мировой войны.

Другая собирательница звуков — Беатрис Ферейра, героиня фильма «Рисуя диагональ музыкой». Режиссер Аура Сац следит за ювелирными манипуляциями рук композитора, как Педру Кошта за Штраубом и Юйе в «Куда подевалась ваша улыбка?», — прямо в присутствии камеры из эфемерной и своевольной звуковой стихии рождается конкретная музыка.

Самым холодным и прямым фильмом программы кажется тот, что приглашает в свидетели не пленки, а людей, желающих говорить, прямо смотря в объектив. «Я — это народ_1» Ли Сяофея — интервью с галереей лиц-элементов китайского общества. Фильм — собрание свидетельств о том, как тяжело дается собственная речь. Складность каждого высказывания подтачивается монтажным вмешательством: видимое и слышимое не совпадают. Говорящего поражает немота — на экране беззвучно шевелятся губы; в другой момент поток речи отрывается от цепенеющего в стоп-кадре крупного плана. Лицо и голос распадаются, и до конца нас преследует фраза из первого интервью: я могу попытаться говорить от себя, но «я чувствую себя множеством».

Показ пройдет на COLTA.RU (см. ниже) и на сайте «Москино» в разделе Live. После сеанса, в 19:30, состоится Q&A с Линн Сакс («Месяц статичных кадров»).

Трансляция доступна только на территории России.