А теперь

(Фото: Павел Горшков)

Для пытливых журналистов, ищущих всему объяснения, в пресс-релизе перед пересказом сюжета "Евгения Онегина" (против которого осмеянный английский фильм - эталон философской глубины) написано: "Действие разворачивается в мастерской художника. Сцена превращается по ходу дела в имение Лариных". Это, конечно, для отвода глаз. Никакой "мастерской художника" нет, хотя вся сцена заставлена бюстами Пушкина разной величины. "Действие разворачивается" на таганской сцене, которая, как всегда, равна только самой себе и ни во что не превращается.

Двухъярусная сценическая конструкция: ячейки с занавесками. Занавески открыты - из каждой ячейки, как с подмостков, актер выкрикивает на свой манер свою строчку из Пушкина. Занавески закрыты - на просвет работает театр теней: кланяются дамы в пышных юбках, мужчины в цилиндрах. Занавески открываются, занавески закрываются - треск металлических колец отбивает ритм. Кто пришел увидеть хрестоматийный "поэтический театр Юрия Любимова" вроде "Товарищ, верь..." тридцатилетней давности, может возвращаться за ним в музейные архивы. Новый таганский стиль, выработанный Любимовым за последние годы, имеет с прежним мало общего. Его вариант, который представляет новейший "Евгений Онегин", назовем "энергично-развлекательным" (в отличие от "социально значимого" - скажем, недавней "Шарашки").

По сцене бегает свежая любимовская молодежь, из стариков - Антипов с Граббе. Вроде бы текст мечется от одного к другому, но роли главных героев закреплены, так что глупый школьник не спутает, кто в кого влюблен да кто кого убил. (Онегин, как и следовало ожидать, - новый любимовский "социальный герой" Дмитрий Муляр, который здесь остался таким же звонкоголосым Олегом Кошевым, каким он был в ролях "гражданственного" репертуара.) Для этого самого школьника, собственно, все и сделано. На маечках под сюртуками написано "Мой Пушкин", "Пушкин наше все" или вовсе "I love Пушкин". Молодые актеры на втором ярусе конструкции поначалу выдают рэп: "Мой дядя самых честных правил"... Неукротимое веселье под Пушкина происходит в ритмах, скачущих от джазового до "баю-баюшки баю". Потом все натягивают на головы черные чулки и извиваются под барабан уже по-африкански. "Кой черт догадал меня родиться в России с умом и талантом", - шутит Онегин.

Записной таганский пародист Владислав Маленко, изображавший политических лидеров в прежних любимовских спектаклях, теперь то завывает в манере Вознесенского, то гудит на одной ноте, как Бродский, а то выпевает с придыханием Гребенщикова. Прикол следует за приколом: когда речь о шампанском, все актеры дружно плюются в зрителей пробками, когда говорят о "двух парах стройных женских ног", то, поставив актрису на старинный стол, с интересом ощупывают узловатые ножки стола, торчащие из-под ее широкой юбки. Онегин, изображая посещение театра, протискивается между рядами, отдавливая зрителям ноги и простодушно перефразируя Пушкина: "Таганку долго я терпел,/ Но и Любимов надоел". Разговор Татьяны с няней ведут два актера в чепцах, гнусавя и шамкая, словно Маврикиевна с Никитичной. И так далее.

Не задавайтесь только вопросами о трактовке, осмыслении и вообще о том, что все это значит. Это значит только то, что мы видим. Любимов (чьим голосом озвучены в спектакле пушкинские строки о "позднем возрасте") с годами впал в простоту позднего Толстого, писавшего для деревенских детей. Пока, правда, неизвестно, будут ли нынешние дети в таком восторге от любимовского спектакля, на который он рассчитывает. Но финал, когда труппа, приплясывая, выходит на авансцену с барабаном, а по залу бегает Маленко с микрофоном и просит зрителей начать строфу из "Онегина", чтобы актеры ее продолжили, явно должен иметь успех. Правда, на пресс-показе журналисты не смогли из себя ничего выдавить, кроме все того же "дяди самых честных правил". Зато на поклонах лихо отплясывающие Юрий Петрович вместе со своим старейшим художником Борисом Бланком (который оформлял еще "Доброго человека" в 1964 году) утешили всех. Вероятно, когда придут школьники, лучшим финалом спектакля будет присоединение к актерской пляске и скандированию всего зала. С дальнейшим переходом в дискотеку.


(Фото: Павел Горшков)