Священномученик Михаил Блейве

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученики Платон (Кульбуш), епископ Ревельский, Николай (Бежаницкий), Михаил (Блейве)

Михаил Блейве — сын псаломщика из села Оллустфере (Олуствере), Феллинского (Вильяндиского) уезда Лифляндской губернии. В 1894 г. 21-летний Михаил Блейве окончил Рижскую духовную семинарию по 2-му разряду и как обладатель красивого тенора был оставлен в Риге певчим архиерейского хора и псаломщиком при Иоанновской церкви, «что в архиерейской мызе».

В 1896 г. — псаломщик в рижской Свято-Троицкой женской общине. В 1899 г. женился. 1 января 1900 г. рукоположен в сан священника преосвященным Агафангелом, епископом Рижским и Митавским.

Местом священнического служения о. Михаила стал Гарьельский (Лаанеметса) приход Верроского (Выруского) благочиния. Он с большой энергией трудился на благо своего прихода: заботился о церковном пении, произносил прочувствованные проповеди, преподавал в школе, помогал бедным. В 1905 г. во время действий карательного отряда он берет под защиту невинно осужденных на смертную казнь.

20 февраля 1908 г. переведен в Ниггенскую церковь (Ныо). Здесь он организует сбор средств в пользу храма, украшает его новой утварью.

7 декабря 1910 г. назначен благочинным 1-го Юрьевского округа и несколько раз ездил в Ригу на съезды епархиального духовенства. С началом Первой мировой войны он проводит особые вечерние богослужения, дабы совершить сугубую молитву за ушедших на фронт, посещает и утешает плачущих матерей и жен.

С 22 июля 1915 по 6 октября 1916 гг. состоял священником при Рингенской церкви (Рынгу), а затем был переведен третьим священником в Успенский собор города Юрьева (Тарту).

Профессор Юрьевского университета Иван Лаппо, староста Успенского собора, говорил об отце Михаиле, что это был человек тихий и скромный, с тем кротким и чистым взглядом ясных глаз, который бывает у людей, живущих глубоко духовной жизнью. При этом, несмотря на свою скромность и даже застенчивость, он обладал твердым характером и, где это было необходимо, без долгих колебаний шел на самопожертвование. Вот почему приходский совет Успенского собора 2/15 июня 1918 г. обращается к правящему архиерею епископу Платону с просьбой об утверждении второго священника, о. Михаила Блейве, в должности настоятеля. «Во внимание к переживаемым обстоятельствам, — писал в своей резолюции владыка Платон (Кульбуш), — требующим твердой и ответственной власти, соглашаюсь на удовлетворение ходатайства приходского совета и утверждаю о. Михаила Блейве в должности настоятеля с возведением, по штату, в сан протоиерея. Первенство же за служением может оставаться за о. А. Брянцевым».

С 20 июня 1918 г. о. Михаил служил в Успенском соборе, руководя в это нелегкое время всей жизнью прихода. Предыдущий настоятель собора, прот. Василий Алеев, не выдержав новых тягостных условий, оставил служение в приходе и удалился в Россию. И. Лаппо свидетельствует: «Вставали трудноразрешимые вопросы, в том числе и материального свойства. Жалованье членам причта, отпускавшееся из казны, прекратилось. На какие средства он будет существовать дальше? Из Успенского собора уходили псаломщики. Они приходили на службу в села, где можно было быть хотя сытым, — в городе уже не только не было белой муки, но стало трудно добывать вообще какие-либо припасы. Нужно было искать бесплатную замену ушедшим, добывать средства на содержание причта и храма... Заботы требовала и Свято-Исидоровская церковно-приходская школа. Нужно было не только содержать и отапливать довольно большое новое здание, но и найти учителей для школы, не говоря уже о постоянных хлопотах перед германскими властями, поначалу совершенно не признававшими за русскими прав на свою особую школу... Никогда ни одной жалобы, ни одного резкого слова о ком-либо я не слышал от о. Михаила за все это время. Его истовое, подлинно прекрасное в своей простоте и молитвенной чистоте богослужение, его вдохновенная проповедь никогда не отражали на себе усталости. А она была велика. Он ведь был не только настоятелем собора, но и благочинным Юрьевского округа. И это в то время, когда жизнь была так нарушена большевиками и германцами и когда сельские церкви благочиния приходилось обходить пешком!»

В этот самый период о. Михаил обрел дар поэтического слова. Некоторые свои проповеди он начал облекать в стихотворную форму. Откинув условности и стереотипы церковно-ораторского искусства, он обратился к той форме, которая позволяла ему установить отношения душевной близости с прихожанами. Стихи о. Михаила исполнены христианской скорби и печали. Он призывал не бояться смерти и не иметь страха перед насильственным уничтожением, ибо Христос — победитель смерти — через скорби настоящего века ведет душу христианскую к веку будущему, непреходящему: «Могущих умертвить лишь тело,/ Но не могущих повредить душе/ Не бойтесь...». В атмосфере всеобщего отступления от Истины, помрачения и безнадежности он учил не терять всецелого упования на Бога. В слове на новый 1919 год он говорил, что для христиан есть только один путь борьбы с богоборческим режимом: покорность воле Бога, молитва о ниспослании вождей, у которых ум сочетается с совестью, об избавлении от власти порочной и продажной, а также посильный и постоянный труд в винограднике Божием.

В декабре 1918 года в Юрьев на смену германской оккупационной власти пришли большевики. Вскоре запрещено было богослужение в храмах, начались аресты. 2 января 1919 года арестовали преосвященного Платона, первого эстонского епископа, который едва оправился после тяжелой болезни. Арест владыки произвел на о. Михаила такое сильное впечатление, что он готовился отправиться к коменданту с просьбой, чтобы епископа освободили, а в качестве заложника в тюрьму посадили его. Однако в воскресенье 5 января 1919 г. о. Михаил Блейве был сам арестован в алтаре Успенского собора вместе с о. Александром Брянцевым. Его обвинили в нарушении запрета совершать богослужение. Девять дней протомился он в заключении, ожидая расстрела. Господь удостоил его разделить участь с владыкой Платоном, которому о. Михаил был безгранично предан.

14 января 1919 г. о. Михаил Блейве был расстрелян вместе с епископом Платоном и настоятелем Георгиевской церкви протоиереем Николаем Бежаницким.