Путин - Буш: говорить не о чем

Предстоящая встреча Владимира Путина и Джорджа Буша в Братиславе по мере ее приближения все больше обрастает мифами и гаданиями на кофейной гуще. Между тем, этот саммит будет одним из самых бесполезных в истории подобных встреч, как минимум со времен развала СССР.

Одни мифотворцы, главным образом западная пресса и либералы в России, предполагают, что Буш подвергнет своего друга Пути-Пу серьезной критике за экспроприацию «Юганскнефтегаза» и разрушение одной из самых успешных корпораций России — ЮКОСа. На Буша-де давит конгресс и американские акционеры ЮКОСа, которые потеряли на кремлевской афере немалые деньги. Оптимисты также предполагают, что Буш затронет проблему сворачивания демократии в России, которая уже выразилась в кастрации большинства демократических институтов и зажима СМИ.

Другие, главным образом ястребы из Кремля и близкого к нему окружения, бьют крыльями: американцы собираются поставить на саммите вопрос об установлении их, американцев, контроля за российскими ядерными арсеналами. Еще они опасаются, что Буш помешает подписанию крайне выгодного для производителей российского оружия контракта по поставке ракетных комплексов «Стрелец» Сирии — стране, которая отнесена США к государствам — спонсорам террористов. Другой камень преткновения — тема атомного реактора в иранском Бушере, куда российский Минатом собирается поставить ядерное топливо для переработки… — тут взгляды расходятся — в мирный атом, говорят российские лоббисты; не-а, в атом, который вполне может стать основой для оружия массового уничтожения, утверждают американцы.

Полагаю, что и тем, и другим следует успокоиться. Результат встречи в Братиславе будет полный и абсолютный ноль.

Дело в том, что одна сторона — Россия — в гробу видала все стенания Буша по поводу свободы прессы, ЮКОСа и Бушера. Путину от друга Джорджа ровным счетом ничего не надо: ни денег, ни паритетных соглашений, ни увещеваний по гуманитарным вопросам. Только что, буквально за месяц до саммита, Россия досрочно погасила свой долг Международному валютному фонду, главному куратору российских экономических реформ. Плюс к этому Путин дал указание своему министру финансов Алексею Кудрину найти варианты погашения большей части из 45-миллиардного внешнего долга России Парижскому клубу. Очевидно, что Путин и его окружение, используя невероятные цены на нефть и газ, хотят получить полную свободу рук, чтобы делать внутри страны все, что они хотят, без оглядки на всякие глупости вроде прав человека или демократические процедуры и продолжать успешно начатый процесс по переделу собственности.

Какие там американцы, какой Буш, где это западное общественное мнение, когда в перспективе проблема 2008 года и полная неопределенность по поводу того, как карта ляжет, сумеют ли чиновники в погонах сохранить свой контроль за политической и экономической властью в стране, и, следовательно, над собственностью или же им придется баррикадироваться по периметру кремлевской стены, поскольку у каждых ворот их будут ждать те, у кого они эту собственность отобрали. Это – хороший вопрос, но американцы не имеют к нему ровным счетом никакого отношения.

Что касается другой стороны на переговорах в Братиславе, то и у нее свои трудности. А именно: и Буш, и его окружение хорошо понимают, что не имеют более никакого влияния на российскую политику. Причем в этот тупик американцы загнали себя сами. Дело в том, что с приходом Джорджа Буша в Овальный кабинет Белого дома политика в отношении России претерпела кардинальное изменение. Очевидно, не без влияния тогдашнего помощника Буша по национальной безопасности Кондолизы Райс, ныне ставшей главой Госдепа, в отношениях с Россией была выбрана модель, которую разрабатывал Генри Киссинджер и успешно применял президент Ричард Никсон. В СССР, напомню, тогда был режим Леонида Брежнева, во главе КГБ стоял Юрий Андропов, а политические оппоненты режима – диссиденты – косяком шли в ГУЛАГ. Так вот, метода Никсона-Киссинджера заключалась в том, что с СССР надо устанавливать отношения мирного сосуществования, основанного на голом и вполне циничном прагматизме. Этот прагматизм подразумевал простую формулу: СССР и США заключают договоры по ядерному сдерживанию, сиречь по снижению расходов, связанных с гонкой вооружений, а в благодарность американцы обязуются не вмешиваться во внутренние дела СССР: что вы там делаете со своими оппозиционерами, кого и на сколько шлете в лагеря – это ваше, господа Брежнев и Андропов, личное дело. Договоры были подписаны, руки советским ястребам развязаны. Закончилось это, как известно, Афганистаном, так называемой прокси–войной, когда по сути дела в Афганистане схлестнулись две супердержавы – СССР и США. Проиграли, как мы знаем сегодня, обе: СССР с позором вынужден был покинуть Афганистан после 10 лет крайне неудачной и проигранной войны, США – получили талибан и Осаму Бен Ладена.

История, однако, ничему не учит. С приходом республиканцев в Белый Дом была выбрана та же никсоновская модель в отношениях с Россией: прагматизм и еще раз прагматизм. Россия не мешает Америке (а то и помогает, как было с военными базами в Средней Азии) в ее борьбе с осью зла, США закрывают глаза на то, как Путин сворачивает демократические институты в России.

Результат тоже уже известен. Джордж Буш, который поклялся в своей инаугурационной речи по случаю избрания на второй срок способствовать продвижению демократии во всем мире, оказался, прямо скажем, в щекотливой ситуации: мало того, что друг Владимир ведет свою страну в прямо противоположном от демократии направлении, так еще и создает проблемы Америке и в других регионах мира.

Внешняя политика, как известно, есть продолжение политики внутренней.

Потому неслучайно Кремль взял курс на сближение с коммунистическим Китаем. Все предупреждения таких столпов политической науки, как Сэмюэль Хантингтон, который в своей знаменитой книге «Столкновение цивилизаций» говорил, что главная опасность для России – это именно Китай с его притязаниями на гегемонию в Азиатском регионе и жизненной необходимостью в экспансии на территории российской Сибири и дальнего Востока, были Кремлем отринуты. (Впрочем, не удивлюсь, если в Кремле про этот академический труд не слышали и книгу в руках не держали.) Используя все возрастающую потребность Китая в российских энергоносителях, Кремль стремится заключить с ним как минимум временный альянс, который позволит серьезно играть на нервах США. Тем более что, по прогнозам ЦРУ, к 2025 году Китай станет самой мощной военной державой мира.

Вторая неприятность, с которой столкнулся Буш, заключается во все возрастающем стремлении России вернуть утраченные было позиции, которые имел СССР на Ближнем Востоке. Причем отнюдь не в качестве партнера по мирному урегулированию в этом регионе. Во всяком случае, Сирии, которая занесена в число стран—спонсоров терроризма, списано более двух третей долга (унаследованного еще с советских времен), и решение продать ей современные ракетные комплексы «Стрелец», очевидно, принято в том числе в пику США и Израилю, его союзнику на Ближнем Востоке. Известно, что премьер-министр Израиля Ариэль Шарон в личном письме Владимиру Путину просил воздержаться от продажи оружия Сирии, опасаясь, что оно попадет в руки террористов. Путин эту просьбу проигнорировал. И понятно почему: коли союзником США на Ближнем Востоке является Израиль и под контролем США находится богатый нефтью Ирак, значит России, дабы доказать свою самость и претензии на возвращение статуса супердержавы, пристало дружить с открытыми врагами США – Сирией и Ираном.

Что же остается Джорджу Бушу на этих переговорах в Братиславе? Продолжать увещевать друга Владимира? Но отгрузку оружия в Сирию это вряд ли остановит. Вновь говорить, что поставки ядерного топлива на атомную электростанцию в иранский Бушер могут обернуться ядерной бомбой в руках плохо предсказуемого исламистского режима? Путин, очевидно, это и сам отлично понимает. Однако не случайно, что договор с Ираном о поставке ядерного топлива предполагается заключить через два-три дня после окончания саммита в Братиславе. Причем об этом было сообщено прессе аккурат накануне встречи с Бушем. Возможно, здесь Путин и пойдет на попятную – как шел по Бушеру раньше. Но – в обмен на что? На прекращение суда в штате Техас по делу об экспроприации «Юганскнефтегаза»? Или на молчание по поводу дальнейшего закручивания гаек внутри страны?

Какие еще инструменты давления Буш вынужден изыскивать в результате собственной тупой и плохо продуманной политики в отношении России?

Не пустить Россию в ВТО, как того требуют американские сенаторы? Кремлевсие ястребы будет счастливы. Выгнать Россию из «восьмерки»? Европа не позволит: она слишком зависима от российской нефти и газа. Отказаться отменить поправку Джексона-Веника и создать России инвестиционные проблемы? Может быть, Путина это и заботит, но его чиновников в погонах – нисколько. Строго наоборот: чем меньше иностранцев в России, чем меньше их участие в российских компаниях, тем проще отнимать собственность.

Я вполне допускаю, что Владимиру Путину хотелось бы сохранить добрые отношения с Бушем в частности и с Западом вообще. Но очевидно, что российский президент уже давно заложник своего окружения и выбрал сторону коллег-чекистов в деле отворачивания головы всему, что еще движется и дышит в Отечестве.

Короче, степеней свободы у Буша мало или даже почти нет. В выигрыше однозначно окажутся Путин и его силовики. Ну и, конечно, Генри Киссинджер, частый гость российского президента и один из самых высокооплачиваемых консультантов США.

… История, как известно, ничему не учит. И все же стоит вспомнить: прагматизм Никсона закончился эскалацией гонки вооружения. Прошло почти десять лет, прежде чем Рональд Рейган, тоже, кстати, как Никсон и Буш, республиканец, отказался от прагматического подхода в отношении СССР и поставил во главу американской политики нравственный императив. Жаль: когда Буш пришел в Белый дом, Рейган был уже тяжело болен, ничего не помнил (болезнь Альцгеймера) и уже не мог говорить.

В результате Бушу с Путиным по большому счету не о чем говорить в Братиславе. Впрочем, возможно, они вкусно поужинают.