На кончике трубы

(Фото: Макс Новиков)

На покрытой сплошной нефтяной пленкой воде Новороссийского морского порта тихо покачиваются два огромных красных поплавка. Это выносные причальные устройства (ВПУ), которыми должен кончаться магистральный нефтепровод, начинающийся на Тенгизском месторождении в Казахстане. Как предполагают владельцы поплавков - Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), - в июле будущего года один из них заправит тенгизской нефтью первый танкер. Если только раньше в городе не пройдет референдум о размещении нефтяного терминала, после которого все придется начинать сначала.

Привязка к местности
Согласно проекту, 1500-километровая труба подойдет к морю близ села Южная Озерейка, расположенного в нескольких километрах от Новороссийска и входящего в административные границы города. Недалеко от этого места, возле села Глебовка - там, где трубопровод переваливает последний горный хребет и начинает спуск, - строится резервуар на миллион тонн. Оттуда нефть самотеком пойдет к берегу, а затем и в море - по проложенным по морскому дну трубам. Километрах в пяти от берега она дойдет до ВПУ, к которым будут швартоваться танкеры, заправляющиеся тенгизской нефтью. "В мире сейчас работает около 500 устройств такого типа, - говорит руководитель западного региона КТК Виктор Долгов. - Вероятность аварий на них - примерно одна миллионная. Но даже если разлив произойдет, уже через несколько минут на его месте окажутся суда-нефтесборщики, стоянка которых предусмотрена в месте выхода трубопровода к морю. К тому же роза ветров в районе такова, что пятно скорее всего погонит в открытое море, где с ним можно будет без особого труда справиться".

Главный научный сотрудник Института океанологии РАН и крупнейший в России специалист по взаимоотношениям моря и нефтепродуктов Лев Гурвич, участвовавший в оценке воздействия терминала на окружающую среду, рисует, мягко говоря, иную картину: согласно мировой статистике, на устройствах такого типа один разлив нефти приходится на 18 заходов танкеров (правда, чаще всего это относительно небольшие разливы - в сотни тонн). Дальше расчет прост: проектная мощность терминала - 67 млн. тонн нефти ежегодно (мощность сооружаемой сейчас первой очереди - 28 млн. тонн). Даже если возить ее будут исключительно самыми крупными современными супертанкерами грузоподъемностью в 300 тысяч тонн, это потребует 220 судозаходов в год. Делим 220 на 18 и в среднем получаем, что разливы на терминале КТК будут происходить ежемесячно. При этом даже если суда-нефтесборщики смогут выйти в море (аварии чаще всего случаются в шторма) и окажутся на месте мгновенно, им потребуется время для блокирования пятна заградительными бонами. Между тем "морячок" (юго-западный ветер) в районе Новороссийска дует часто и порой достигает ураганной силы, выбрасывая на берег огромные корабли. При скорости ветра 10 метров в секунду (при шторме она бывает и втрое выше) всего через 2 часа после прорыва трубы или крушения танкера вся вылившаяся нефть окажется на берегу, и никакой нефтесборочный флот не сможет это предотвратить.

Специалисты высказали и массу иных претензий к проекту - текст заключения государственной экологической экспертизы содержит сотни замечаний от чисто редакторских (компоновка текста, графических материалов и приложений неудачна, название тома может не соответствовать его содержанию и т. д.) до принципиальнейших: отсутствие расчета максимальной аварии, оценки последствий возможного землетрясения (Новороссийск находится в тектонически активном районе), страховых гарантий на случай аварии, системы очистки сточных вод с объектов терминала и заходящих судов, системы улавливания паров жидких углеводородов и т. д. Тем не менее все эксперты, кроме двоих-троих, отсутствовавших в момент завершения работы комиссии, подписали положительное заключение - никто не решился высказать особое мнение. Предполагается, что при реализации проекта замечания будут учтены. Или не будут. Это уж как пожелает заявитель - ведь положительное заключение экспертизы у него на руках, а ответственности за игнорирование высказанных в устной форме экспертами рекомендаций закон не предусматривает.

Возможно, впрочем, что некий страховой фонд все-таки будет создан. (В рабочих планах КТК действительно значится "решение вопроса о страховании ответственности" со сроком исполнения "февраль 2001 года". Однако г-н Долгов не только не назвал никаких сумм, но даже не пояснил, о чьей ответственности и перед кем идет речь в данном пункте - то ли о выплате компенсаций жителям и региону в случае аварии, то ли о выплате неустойки участникам консорциума в случае срыва проекта.) Интересно, какова должна быть сумма компенсации, чтобы на эти деньги можно было восстановить знаменитые пляжи Анапы, если нефть из разломившегося трехсоттысячника зальет их? Или территорию создаваемого сейчас Утришского биосферного заповедника - единственной в России 14-километровой полоски не измененного человеком Черноморского побережья? Конечно, до уникальных можжевеловых лесов, покрывающих прибрежные горы, нефтяной разлив не дотянется, но с прибрежной растительностью, подводными полями водорослей и моллюсков-фильтраторов, обеспечивающих пока очистку черноморской воды, рыбой и дельфинами, мигрирующими вдоль побережья, и морскими птицами придется распрощаться: если все они погибнут, то их не вернуть уже никогда и ни за какие деньги.


Руководитель западного региона КТК Виктор Долгов убежден, что для нового терминала в Цемесской бухте просто нет места. "Зеленые" и местный филиал "Транснефти" придерживаются обратного мнения. (Фото: Макс Новиков)

В трех ветвях власти
Рыбы и птицы не имеют ни малейшего шанса повлиять на ситуацию. А вот люди пытаются что-то сделать.

Вскоре после одобрения проекта терминала экологической экспертизой несколько новороссийских и анапских экологических организаций и отдельных активистов подали иск о признании ее заключения недействительным. Поводом послужило то, что при строительстве объектов КТК были произведены работы (насыпан искусственный мысок из привозной гальки и т.п.), не указанные в проекте, по закону это означает автоматическое аннулирование экспертизы. Дело долго кочевало из Краснодарского края в Москву, из общего суда - в арбитражный и обратно. (При этом адвокат КТК, участвующего в рассмотрении на правах "третьего лица", в новороссийском суде ходатайствовал о передаче дела в арбитраж, а в арбитражном - о возвращении в суд общей юрисдикции. Очень трудно объяснить подобную тактику чем-либо кроме стремления как можно дольше затянуть рассмотрение дела по существу.) Сейчас оно лежит в Краснопресненском суде Москвы - по месту нахождения ответчика, каковым значится федеральный Госкомитет по экологии, утвердивший результаты экспертизы. Очередное заседание назначено на 14 июня. Непонятно, правда, кто теперь будет на нем ответчиком - ведь Госкомэкологии упразднен. Скоро терминал строится, да не скоро дело рассматривается...

Другим направлением атаки стало требование проведения местного референдума о судьбе терминала. Жители прибрежных сел живут в основном за счет курортников и горожан, которым они продают овощи, фрукты и молоко, и даже теоретическая перспектива аварии прямо угрожает их интересам. Южная Озерейка же имеет особую историю: еще в 1990 году здесь был создан комитет самоуправления во главе с музыкантом и предпринимателем Иваном (Янисом) Каракезиди. Комитет распределил между жителями села угодья бывшего совхоза, добился заметных успехов в благоустройстве (открылась школа, в каждый дом проведен телефон, заасфальтированы улицы), планировал строительство небольших гостиниц, заказал проект марикультурного хозяйства... Приход КТК перечеркнул все планы: тяжелые грузовики-трубовозы разбили дороги, выпас пошел под перевалочную базу. У 12 жителей села отнята часть земли - без всякой компенсации, хотя по документам КТК всем все уплачено. (Вообще тема денег, отданных консорциумом, но не дошедших до адресата, звучит в Новороссийске постоянно. В самом начале эпопеи КТК в качестве "предварительной компенсации" передал городу около 7 млн. долларов. Выяснить, куда они делись, не удалось даже депутатам городской думы - на их официальный запрос им просто не ответили. Как сказал в неофициальной обстановке один из сотрудников мэрии, "в уставе города записано, что вы имеете право вносить запрос, но не написано, что мы обязаны на него отвечать".) Фактическая власть в селе перешла в руки специально назначенного городской администрацией "уполномоченного по Южной Озерейке". И какой курортник приедет отдыхать в нефтяной порт, даже если терминал и в самом деле не прольет в море ни капли нефти? Впрочем, заверения представителей консорциума в абсолютной безопасности проекта здесь всерьез не принимают: среди жителей села нашлись свои специалисты - бывший газодобытчик с Таймыра, бывший капитан танкера, решившие после выхода на пенсию пожить у теплого моря и знающие, что такое трубопроводная и морская транспортировка нефтепродуктов.

Близость Южной Озерейки к центру событий и наличие дееспособной группы активистов сделали ее своеобразным центром сопротивления проекту. Но и в остальных приморских селах, и в рассыпанных по побережью санаториях и пансионатах, и в самом городе отношение к проекту резко отрицательное: строительство дает работу максимум нескольким сотням человек, а его результат будет угрожать всем. По данным "зеленых", их поддерживают около 90 процентов жителей города. Представители КТК это отрицают, но никаких собственных данных не приводят, а главное - категорически возражают против проведения референдума. Город обошла фраза, сказанная ответственным сотрудником офиса КТК в ответ на предложение финансировать плебисцит: "Это все равно что оплатить услуги собственного киллера!".

30 сентября прошлого года городская дума Новороссийска зарегистрировала инициативную группу по проведению референдума (в нее вошли городские "зеленые", уже упомянутый Янис Каракезиди, депутат гордумы Иван Гармаш и другие). Мэр города Валерий Прохоренко наложил на это решение вето: судьба стратегического международного трубопровода не может решаться волеизъявлением жителей Новороссийска.

Валерий Георгиевич лукавил. Хотя его оппоненты (и не только они. - "Итоги" # 44, 1999) довольно скептически оценивают и коммерческие перспективы самого проекта, и его пользу для экономики страны и края, никто из них не возражает ни против трубопровода как такового, ни против того, чтобы его терминал был в Новороссийске. Как известно, этот город расположен на берегах довольно длинной Цемесской бухты. На ее юго-восточном берегу, на мысу Шесхарис давным-давно работает нефтяной терминал, принадлежащий "Черномортранснефти" - региональной структуре "Транснефти". Там стоит нефтесборочный флот, сама Цемесская бухта в случае чего может быть быстро перегорожена бонами, да и от ветров с суши она все-таки защищена лучше, чем открытое море в пяти верстах от пологого берега. Если же авария случится при "морячке", нефть и вовсе не уйдет дальше не имеющих экологической ценности портовых причалов, отмыть которые куда легче, чем пляжи. Противники южноозерейского терминала предлагают перевести его на Шесхарис либо просто модернизировать существующий терминал, повысить его пропускную способность и качать тенгизскую нефть через него. Виктор Долгов считает, что это невозможно: на Шесхарисе физически нет места для резервуара нужной емкости, да и движение дополнительного количества огромных танкеров в узкой бухте создаст опасную ситуацию. Оппоненты возражают: Новороссийский порт недогружен, а "Транснефть" не раз выражала готовность прокачивать тенгизскую нефть. Вопрос же - где именно в пределах города стоять терминалу - вполне может быть решен городским референдумом.

Как бы то ни было, 9 февраля городская дума преодолела вето мэра и вновь зарегистрировала инициативную группу. После этого инициаторы референдума должны были получить на руки утвержденные думой подписные листы, список уполномоченных и разрешение на открытие счета и начать сбор подписей, а сама дума - сформировать комиссию по проведению референдума. Ничего этого сделано не было, а тем временем истек установленный законом 35-дневный срок, в течение которого группа должна была собрать подписи за проведение плебисцита. Ситуация зашла в тупик.

Инициаторы обратились в краевую избирательную комиссию - им прислали ответ: да, мол, ваша правда, вам должны выдать все причитающееся, на что гордуме и мэру указано. Поплутав по запутанным сплетениям двух ветвей власти, инициаторы вынуждены были опять-таки обратиться к третьей - к неторопливой российской Фемиде. Туда же, как выяснилось, обратился и мэр города - с иском о признании регистрации инициативной группы незаконной (аргументы - те же, что и у преодоленного вето). Городской суд тут же отложил рассмотрение иска экологистов до рассмотрения иска мэра: в самом деле, если последний будет удовлетворен, то необходимость заниматься первым отпадет сама собой. Когда это решится, неизвестно: суды загружены, да и у той стороны, которую устраивает статус-кво, есть масса законных способов потянуть резину. Пока что суд назначил психолингвистическую экспертизу вопросов референдума - нет ли в них агитации...

В информационном отношении и администрация, и сотрудники КТК ушли в глухую оборону, даже не пытаясь вести собственную пропагандистскую кампанию, а явно надеясь не допустить проведения референдума - по крайней мере, до ввода терминала в действие. Даже на простые вопросы - что получает и будет получать город от реализации проекта КТК, может ли он контролировать выполнение рекомендаций экологической экспертизы и т.д. - ответить в городской администрации оказалось некому: первые лица поголовно оказались в командировках, а курирующий в мэрии вопросы экологии помощник одного из вице-мэров Анна Корчагина поддерживала светскую беседу об общих проблемах отношений регионов с корпорациями в области охраны природы и, мило улыбаясь, разводила руками всякий раз, когда требовался определенный ответ. Уполномоченный по Южной Озерейке Валентин Лопатин был откровеннее: "Зачем мне нужно, чтобы наша точка зрения прозвучала где-то в "Итогах"? У нас есть "Новороссийский рабочий", его наши жители читают и уважают, а с вами я разговаривать не обязан".

А тем временем... В соседнем Геленджике одновременно с президентскими выборами состоялся местный референдум, на котором подавляющее большинство жителей города высказалось против строительства в нем нового морского порта (там, правда, обе ветви городской власти разделяют настроение своих избирателей). В Южной Озерейке в одно из мартовских воскресений прошел сельский сход, постановивший возобновить деятельность комитета самоуправления и потребовать немедленного прекращения работ. А на строительстве резервуара и терминала это воскресенье стало обычным рабочим днем.

Интересно, что произойдет раньше: решение московского суда по делу об экологической экспертизе, новороссийского - о проведении референдума или первая авария с нефтяным разливом?


Жители прибрежных сел живут в основном за счет курортников, и даже теоретическая перспектива аварии угрожает их интересам. (Фото: Макс Новиков)