Сказка про злое добро

Сразу стоит сказать, что да, за музыкальным перфекционизмом в моцартовских операх нужно ехать в другой уральский город — Пермь. «Волшебная флейта» Екатеринбургского театра, премьерные спектакли которой начались месяц назад, не произвела впечатления идеально отлаженного механизма. Общий ансамбль то и дело оказывался в зоне турбулентности, солисты расходились с оркестром, которым руководил Иво Мейнен (дирижер-постановщик Оливер фон Дохнаньи уже уехал). При этом труппа сильная, в ней есть хорошие голоса: Царица ночи (Ольга Вутирас) осторожно взяла все свои верхние «фа», Памина (Ольга Семенищева) была мила и музыкальна, Тамино (Кирилл Матвеев) провел партию без тонкостей, но звонко, Папагено (Дмитрий Стародубов) отлично справлялся с моцартовским юмором, чуть похуже — с моцартовской вокальной легкостью.

При всем при этом спектаклю вовсе не нужно просить о снисходительном внимании публики, с этим у него все в порядке. Работа британского режиссера Дэниэла Слейтера (до того работавшего с русскими певцами благодаря сотрудничеству с Владимиром Юровским на Глайндборнском фестивале) и британского художника Фрэнсиса О'Коннора, заявленная как «стиль стимпанк», не позволяет скучать, зевать и думать о чем-то отвлеченном. Действие, максимально доходчиво изложенное, ведет за собой.

Для этого приняты достаточно радикальные, не всегда вежливые по отношению к Моцарту, но хорошо работающие меры. И зрелищная фантастическая машинерия, составляющая «стимпанковские» декорации, — даже не самая из них важная. Поют в спектакле по-немецки, но «Волшебная флейта» — это зингшпиль, пьеса с пением, фактически мюзикл моцартовского времени. И разговорные диалоги — непреодолимая преграда для певцов, не владеющих немецким, — в екатеринбургской постановке не просто происходят на родном языке аудитории, но еще и сильно пересочинены и докручены.

Девочку жалко. Но Моцарта как-то нет.

Загадочная, многослойная и не очень логичная притча про масонов, инициацию и победу добра над злом выпрямляется, становится ближе, понятнее и жестче. А для еще большей наглядности дополняется бойкими комиксами екатеринбургского художника Александра Черепанова, невероятно увлекательными для целевой аудитории (6+). Для публики чуть постарше предлагается роскошный буклет со статьями, тянущими на несколько небольших диссертаций, и видеолекторием с применением AR- и QR-кодов. Сложно сказать, как бы это воспринял Моцарт, но аудитория воспринимает на ура.

Итак. Летчик Тамино сваливается на парашюте с подбитого самолета. Малоприятный супермен Зарастро с чертами диктатора воюет с Царем ночи, который, умирая, оставляет своей безутешной жене волшебную флейту и дочку Памину. Царица ночи пылает ненавистью только в беспокойном сне своей дочери, а так она — страдающая женщина. Комической старушки Папагены в спектакле нет — никакого эйджизма. Вместо нее — девушка с изуродованным лицом, которое она вынуждена скрывать под маской. Толерантность — таков путь Папагено к своему счастью. А единственное верное решение для Тамино с Паминой — это бегство от Зарастро, который силой загоняет покорный электорат в светлое будущее (спектакль получился неожиданно актуальным в преддверии 100-летия русской революции), устраивает жестокие карательные операции (Моностатос после них ходит на костылях) и, одержимый идеей научного прогресса, проводит не менее жестокие эксперименты над людьми.

Передо мной сидела маленькая принцесса в белом платье, белых туфельках и с белым бантом в волосах. Во время испытания огнем, которое постановщики организовали Тамино и Памине анимационными средствами, она пискнула и уткнулась маме в плечо. Во время испытания водой — разревелась на весь зал. Пришлось ее выводить в фойе и успокаивать. Девочку жалко. Но Моцарта как-то нет. Кажется, если бы ансамбли не расходились, он был бы вообще доволен.