По-сталински или по-американски?

Последнее время трудно избавиться от впечатления, что немало либеральных экспертов, сидя в вагоне поезда, который давно несется в заданном направлении, до сих пор спорят о его маршруте. Не поздно ли говорить о непривлекательности "незападной альтернативы", когда выбор по сути уже сделан? И задавать вопросы, ответы на которые давно даны?

Но проблема скорее в том, что вольно или невольно эти эксперты сами способствуют выбору "незападной альтернативы". 17 октября, слушая в программе "Власть" беседу Евгения Киселева с известным политологом Лилией Шевцовой, я была весьма озадачена утверждением, что в истории России существует только два примера успешной модернизации - петровская и сталинская. На вопрос ведущего о реформах Александра II гостья ответила, что те реформы не закончились, а следовательно, модернизацию конца XIX - начала XX века нельзя считать удавшейся. А в настоящее время Россия стоит перед необходимостью постиндустриальной модернизации.

Сегодня многие вполне справедливо возмущаются апологией Сталина. "Манифест неосталинизма" - так называется статья в "Новой газете" о новом учебнике по советской истории. Однако этот неосталинизм не с неба свалился; это закономерный результат движения в этом направлении в течение по меньшей мере последних 10 лет. А началось все с отхода от так называемой разоблачительной историографии перестроечного времени и возвеличивания сталинской модернизации в трудах профессиональных историков и публицистов.

Тенденция рассматривать эту модернизацию как "предмет особой гордости советского периода отечественной истории" быстро нашла многочисленных сторонников. "Издержки" процесса осуждались, но вместе с тем преуменьшались и сопоставлялись с "издержками" промышленного развития на Западе. Апология сталинской модернизации сочеталась с апологией внешней политики тех лет - мало кто устоял перед "обаянием" сталинского великодержавия.

Это в литературе. А на практике шло воссоздание сталинского механизма властвования, которое сегодня именуется "вертикалью" или, если использовать эвфемизм, имитационной демократией. И вот теперь, как и в конце 1920-х, снова встал вопрос о модернизации.

Для многих модель сталинской модернизации оказывается привлекательной именно потому, что считается успешной. Она действительно позволяет сосредоточиться на нескольких приоритетных направлениях, а главное, быстро достичь нужных результатов. При Сталине такими приоритетами были развитие тяжелой промышленности и милитаризация страны. Количество произведенных в 1930-е годы танков и самолетов, ради которых недоедали и гибли миллионы советских людей, превосходит самое смелое воображение. Во времена гласности было официально признано, что к июню 1941 года только по танкам и самолетам Советский Союз превосходил вооруженные силы Германии, Японии, Италии, Румынии и Финляндии, вместе взятых, почти в два раза.

Немаловажно и то, что сталинская модернизация идеально служила цели укрепления верховной власти и ее планам утверждения на мировой арене. Никто и не отрицает, что время Сталина - это апогей российского деспотизма и великодержавия. Что же касается "издержек" такого типа модернизации, то ее апологеты уверены, что нынешняя власть и обслуживающая ее элита настолько умнее и образованнее своих предшественников, что смогут их избежать.

Если же об "успешности" сталинской модернизации говорят либеральные эксперты, это свидетельствует об одном: до сих пор не осознано, что сталинская модернизация была не шагом вперед по пути исторического прогресса, а, говоря словами Леонида Баткина, "широкой и страшной реакцией на продвижение западной цивилизации". Это был социальный регресс, откат в историческом развитии по сравнению с концом XIX - начала XX века, когда Россия двигалась по пути создания демократических институтов, формирования частной собственности и правовой культуры.

Не осознаны и долговременные разрушительные последствия сталинской модернизации. А это не только гибель миллионов людей. Это уничтожение общества как самостоятельной субстанции, превращение его в "пространство власти". В стране исчезла "почва" для развития "снизу". В конце 1980-х - начале 1990-х годов был шанс для ее возрождения, когда стали появляться, как трава сквозь асфальт, свободные "архангельские мужики", но, к сожалению, массовым явлением они так и не стали.

Если смотреть трезво на перспективы модернизации страны, то у нее есть два пути. Первый - это снова техническая, то есть сталинского типа, модернизация. Кратковременные успехи здесь вполне реальны, но долговременные последствия будут не менее разрушительными. Второй путь - завершение модернизации конца XIX - начала XX века, прерванной Первой мировой войной и революцией 1917 года. Именно второй путь мог бы стать залогом превращения России в современную страну.

Что же касается американской модели развития, против навязывания которой так яростно выступают российские антизападники, то она нам пока не грозит. Основа, на которой создавалась и до сих пор держится Америка, была принесена туда из Европы, где формировалась столетиями. Не государственная власть, а бесчисленные неформальные контракты между различными группами в обществе и между обществом и государством создавали и поддерживали общественный порядок и способствовали социальному и экономическому прогрессу Соединенных Штатов. На этой "почве" произрастали частная собственность, свобода личности, конкуренция, гарантированные правовым государством. Модернизация там осуществлялась в результате активности общества, действовавшего независимо или вместе с государством.

К сожалению, сегодня в мире все больше становится людей, предпочитающих перекладывать за свою судьбу на власть ответственность. Это ведет к усилению роли государства и влияния элит, уверенных, что они лучше, чем сам народ, знают, как решить его проблемы. Но именно в Америке до сих пор жива "почва", рождающая людей, убежденных в том, что они в этом мире не для того, чтобы служить государству; наоборот, государство призвано служить им, защищая их интересы. И кстати, именно эти люди, несмотря на беспрецедентное воздействие элитных медиа, выберут своим президентом Джона Маккейна. В России же такому слою свободных, независимых от власти людей еще предстоит появиться. Но только в том случае, если страна в итоге выберет путь завершения модернизации, прерванной 100 лет назад.