Оригинал материала
Союз, который нельзя разрушить
Потому что его нет. До реальной экономической интеграции двух республик почти так же далеко, как и полгода назад
С прилавков белорусских магазинов периодически исчезают продукты. Страна живет в долг, но из-за множественности курсов сохраняет видимость социального благополучия. (Фото: АР)
В день рождения белорусского президента - 30 августа - в Москве проходило многочасовое заседание Совета министров российско-белорусского союзного государства под председательством Михаила Касьянова (повестка дня включала 21 вопрос). В этот же день Александр Лукашенко выказывал обеспокоенность: мол, союзный договор не наполняется реальным содержанием, многие решения остаются на бумаге, а белорусско-российские отношения "подошли к очень опасной черте". Причем жаловался президент не кому-нибудь, а лидеру российских коммунистов, прилетевшему в Минск, видимо, поздравить Лукашенко с праздником. Сам Лукашенко заявил, что хотел бы встретиться с лидерами всех влиятельных политических сил России, чтобы "попытаться сохранить союз и придать динамизм его развитию". И начал встречи, естественно, с родственной души.
Заячьи скачки
"Деньги есть в России, а чтобы они пошли в Беларусь, дорожка протоптана слабенько", - признался на недавнем семинаре в Центре стратегических разработок белорусский министр финансов Николай Корбут. А один знакомый российский чиновник вывел закономерность: переговоры о создании российско-белорусского союзного государства активизируются перед посевной или уборочной. Похоже на правду: предыдущий сбор министров был в апреле. Обосновывал такие совпадения чиновник просто: белорусам нужен бензин. А поскольку просить в долг просто так неудобно, приходится вспоминать о единой валюте, едином таможенном пространстве, союзном имуществе и т.д. В отличие от Украины, за которую российское правительство, судя по всему, взялось всерьез и намерено долги стребовать, Белоруссии мы регулярно все прощаем - ведь мы почти что одно государство.
Россия же обычно активизирует переговоры о союзе в моменты, когда осложняется политическая ситуация (см. "Итоги" от 8 апреля 1997 года). Правда, несмотря на обрушившиеся на страну несчастья, рейтинг российского президента остается высоким. Судя по всему, инициатива нынешних встреч принадлежит все-таки белорусам, обеспокоенным планами дальнейших реформ в России (чем они обернутся - не известно, вдруг "старший брат" захочет получить долги и прекратит отпускать топливо и электроэнергию?).
Лукавил или нет Лукашенко, проявляя озабоченность в связи со слабыми темпами интеграции, но основания у него для этого были. Из увесистой пачки подготовленных к Совмину бумаг подписанным оказался лишь один договор: о проведении единой налоговой политики (подписали его первый замминистра финансов Сергей Шаталов и белорусский министр финансов Николай Корбут). Вообще-то с налогами получилось нехорошо: белорусы старательно приводили свое законодательство в соответствие с российским, а Россия возьми да затей налоговую реформу. Такой подножки наши братья не ожидали: ведь снижение налогов в России может привести к тому, что белорусские предприниматели начнут регистрироваться на российской территории (правда, о заметном снижении налоговой нагрузки в результате реформы говорить не приходится - об этом мы напишем в следующем номере "Итогов"). Действительно, испугались белорусы не на шутку. И хотя подписанное соглашение предполагает принятие общего союзного Налогового кодекса, Николай Корбут на недавнем семинаре в Центре стратегических разработок пояснил, что "вряд ли мы можем говорить о едином уровне налоговых нагрузок". Он привел этому оригинальное объяснение. Оказывается, есть гипотеза, что в небольших, сравнительно однородных в социально-культурном отношении унитарных государствах граждане готовы платить большие налоги. А в крупных государствах, отличающихся разнородным социально-культурным многообразием, налоговое бремя, как правило, ниже.
Пусть в подписанном соглашении речь идет об унификации налогового законодательства, единых принципах и правилах налогообложения, едином перечне основных налогов, единой налоговой политике, однако, как говорил белорусский министр финансов, общность целей "не означает, что... мы должны применять одни и те же методы, одни и те же подходы, иметь одно и то же законодательство как в области налогообложения, так и при выполнении государством принятых на себя обязательств". Впрочем, время подумать у белорусов есть: общий Налоговый кодекс созреет не раньше, чем через три года.
Переход к единой валюте - дело еще более отдаленного будущего. Михаил Касьянов по окончании Совмина сообщил прессе, что белорусские "зайчики" превратятся в союзные рубли не раньше чем через восемь лет. Лишь с 1 января 2005 года российский рубль будет использоваться в качестве валютной единицы союзного государства. А до этого времени предстоит решить вопрос о том, где будет располагаться единый эмиссионный центр. Нельзя сказать, что белорусы не движутся к созданию единой валюты: с 1 января следующего года они готовы отказаться от множественности валютных курсов, на которой в основном и держится белорусская экономика (см. подверстку). Эта множественность (сегодня в Белоруссии аж семь курсов), завышенная стоимость белорусской валюты отпугивают инвесторов от наших соседей. "Сегодня есть огромное количество людей, желающих вложить деньги в Белоруссию с учетом ее геополитического расположения, - это "золотой мост" между Европой и Восточной Азией, - считает госсекретарь союзного государства Павел Бородин. - Но они... пугаются их курса". Если наши союзники действительно откажутся от множественности, это будет огромный прорыв. Правда, без нашей помощи они этого, судя по всему, сделать не смогут: на сглаживание перехода и стабилизацию курса белорусы просят 200 млн. долларов ("на сбалансированность расчетов во взаимной торговле") и 4,5 млрд. руб. - (на "стабилизационный валютный фонд, частью которого станет кредит ЦБ").
Плата
Нельзя сказать, чтобы для российско-белорусской интеграции не было предпосылок: официальный торговый оборот между странами достигает 7 млрд. долларов (а по оценкам Павла Бородина, он остался тем же, что и во времена Советского Союза, - порядка 30 млрд. долларов). В объеме российской торговли со странами СНГ на Белоруссию приходится около 37%. По сути Белоруссия остается нашим "сборочным цехом". К примеру, МАЗ процентов на 70 скомплектован из российских деталей. Вместе с белорусской стороной России удавалось успешно наращивать, к примеру, экспорт калийных удобрений. Еще в 1993 году на паритетных началах была создана совместная "Международная калийная компания" для координации действий на международном рынке, в результате удалось и увеличить на 80% объем экспорта, и повысить экспортные цены, а в дальнейшем захватить 35% мирового рынка.
Однако разница в темпах реформирования экономик разительная. В Белоруссии, помимо множественности курсов, сохраняется бюджетный дефицит, требующий массивной эмиссии, инфляция выше российской (за четыре месяца этого года она составила 38,6%). И, похоже, дефицит, как и высокие налоги, белорусское руководство считает благом для страны. "Мы вряд ли можем безапелляционно поддержать тезис о только бездефицитном бюджете как основе устойчивого финансового положения государства...Умеренный дефицит бюджета при оптимально построенной структуре его расходов должен играть положительную роль в развитии экономики страны", - считает г-н Корбут. Внешний долг, который в отличие от России никто нашим соседям прощать не собирается, стремится к критическому 40-процентному уровню от объема ВВП. В Белоруссии практически нет системы коммерческих банков - продолжать перечень различий можно довольно долго. Без сближения макроэкономических показателей говорить о реальной интеграции, единой валюте сложно. Иначе мы вымостим такую столбовую дорогу для российских денег, что не заметим, как они канут в белорусской "черной дыре". Как уже канули из-за открытых таможенных границ и отсутствия единых ставок экспортных и импортных пошлин миллиарды долларов, которые могли бы пополнить российский бюджет.