На этой неделе государство наконец вмешалось в войну за «Карабашмедь». А именно: заместитель полпреда по Уральскому федеральному округу Виктор Басаргин предложил передать вышеупомянутую «Карабашмедь» государству. Цитирую по «стране.ру»: «Я...

Н

а этой неделе государство наконец вмешалось в войну за «Карабашмедь». А именно: заместитель полпреда по Уральскому федеральному округу Виктор Басаргин предложил передать вышеупомянутую «Карабашмедь» государству.

Цитирую по «стране.ру»: «Я сказал, что если вы хотите прямого участия государства в этом конфликте, то передайте часть акций, принадлежащих Кыштымскому заводу, в ЗАО «Карабашмедь» — либо в собственность субъекта Федерации, то есть Челябинской области, либо в федеральную собственность».

Вона оно как. А мы, дураки, думали, что вмешательство государства в хозяйственный спор — это когда вопрос решается в суде сообразно законам Российской Федерации. А оно все проще, это вроде как два коммерсанта задрались: который отдал долю «крыше», тот и прав.

Надобно сказать, что предпосылки к такому экзотическому для рыночной экономики способу определения правых и виноватых имеются. Их, так сказать, диктует жизнь.

Напомню, что в борьбе за Карабаш сцепились двое: Уральская горно-металлургическая компания Искандера Махмудова и Андрея Козицына и Кыштымский медеэлектролитный завод Александра Вольхина. Кыштым — последнее медное княжество, сохраняющее независимость от империи УГМК, а Карабаш — единственный источник черновой меди для Кыштыма.

УГМК первая в России изобрела тактику захвата заводов путем фланговых ударов, отрезающих их от источников сырья. Карабаш — это высота, после взятия которой Кыштым упадет в руки Козицына.

Три года назад Карабашский медеплавильный комбинат стоял по причине редкой, как белый кит, — экологи запретили его эксплуатацию. Комбинат, признанный самым грязным местом на Земле, выплевывал в воздух за год 100 тысяч тонн сернистого ангидрида, пять тонн свинца и т.д., в связи с чем окрестности Карабаша как нельзя лучше подходили для съемок фильма «Наши на Луне», а жители города были живыми покойниками. Контрольным пакетом КМК владели гендиректор Огурцов и его менеджеры.

Однако три года назад Карабаш запустили вновь — помимо Вольхина, отрезанного к тому времени от других источников сырья, в проекте принимал посильное участие ОПС «Уралмаш», одна из фирм которого до сих пор контролирует 10% Карабаша. Дело в том, что УГМК в процессе построения империи как раз вышибла уралмашевских с главного своего завода — «Уралэлектромеди», и правильные пацаны решили взять реванш на Южном Урале.

Так как на мертвом заводе висела куча долгов, то покупать его было глупо. Активы КМК перевели в ЗАО «Карабашмедь», а долги остались на старом заводе. Операция крайне целесообразная и, кстати, впервые освоенная той же УГМК на соседнем Кировоградском медеплавильном.

Другое дело, что выводили активы очень грязно. Сначала записали, что уставной капитал ЗАО составляет аж 50 млн долл. Активы, вносимые КМК, оценили в 5 млн долл., в связи с чем доля КМК в новом ЗАО составила всего 10%. Дальше — больше. В процессе регистрации уставняк усох до 120 млн руб., а доля КМК выросла лишь на 4%.

Что же до Огурцова и его менеджеров — им владельцы ЗАО пообещали выплатить около миллиона долларов за акции. И не выплатили. Менеджмент ждал обещанного три года, а потом продал акции Козицыну. В общем, поступил, как тот сириец из осажденной Антиохии, который показал крестоносцам путь в город только потому, что городские власти что-то там нехорошее сделали с его дочкой и имуществом. Ведь вместе с акциями пустого, как ореховая скорлупа, КМК в руки покупателя попали документы об усохшей эмиссии — документы, которые в любом непредвзятом суде приведут к возвращению в эту скорлупу выведенных из нее активов.

Бедняга Вольхин, который, кстати, уже вложил в реконструкцию Карабаша несколько десятков миллионов долларов, конечно, сам виноват. Гендиректор в России, как сапер, ошибается только однажды. Трупы надо закапывать глубоко, а активы выводить умеючи.

Меня же интересует исключительно ход мысли чиновника, который решил, что прав в этом конфликте будет тот, кто отвалит государству долю в бизнесе. Это ж просто новое слово в практике арбитража! Стокгольмский суд лопнет от зависти! (Тут, правда, масса вопросов относительно гарантий правоты. Вот, допустим, отдаст Вольхин Карабаш честному чиновнику — и будет прав. А Козицын возьмет и чиновника перекупит. Или добьется его снятия. И будет Вольхин опять неправ...)

Надобно сказать, что мысль навариться за счет конфликта коммерсантов на Урале рождается не впервые. Еще зимой, когда УГМК вознамерилась попробовать на зуб Магнитку, в аппарате полпреда появилась идея передать экспорт Магнитки офшорке, контрольный пакет которой принадлежал государству.

Тогда этот блистательный план провалился, может быть, потому, что государство в лице его лучших представителей уже частично осуществляет контроль над Магниткой. (Упорные слухи при этом называют имя вице-премьера Виктора Христенко.)

И трудно себе представить, как они бы там разбирались с долями, причитающимися аппарату полпреда, и с долями, причитающимися совсем другим, но не менее чистым и порядочным чиновникам.

А в общем идея классная. И недостаток у нее только один. А именно: если при подобных обстоятельствах коммерсант дает долю в бизнесе «крыше», то «крыша» в итоге всегда кинет коммерсанта.