В обществе

22.00: Родители: ваши дети дома?

31 ДЕКАБРЯ 2009 г. АНАТОЛИЙ БЕРШТЕЙН

Два года назад, вечером 1 января 2008 года, в городе Кольчугино Владимирской области молодой мужчина, проходя мимо городского Вечного огня, сделал замечание четверым подросткам, распивавшим прямо на воинском мемориале. Пьяные парни избили его и ограбили, после чего буквально поджарили на Вечном огне, держа за руки и за ноги. Потом положили лицом на звезду с газовой горелкой внутри. Все это произошло в центре города — напротив городского суда, в 50 метрах от местной администрации.

Троим убийцам было по 19-20 лет, четвертому на момент совершения преступления — 14.

Эта нашумевшая в свое время история вспомнилась на днях, когда Законодательное собрание Владимирской области внесло в областные законы изменения, ограничивающие пребывание жителей области младше 18 лет на улице и в общественных местах в ночное время. А также определило штрафы в размере до тысячи рублей — для родителей, и до 35 тысяч рублей — для руководителей ночных заведений.

Владимирцы не первопроходцы в таких новшествах. «Комендантский час», как сразу окрестили ограничения на пребывание подростков на улице и в публичных местах в ночное время, действует уже в нескольких регионах.

Но взрослые явно запутались: то хотели разрешить жениться с 14 лет, то избирать с 16-ти, паспорт вот выдают опять же четырнадцатилетним, и их же за особо опасные преступления привлекают к уголовной ответственности. А теперь этим потенциальным мужьям и женам, вроде бы ответственным гражданам, урезают права на перемещение без сопровождения взрослых.

В общем, неслучайно накануне Нового года Госдума так и не решилась http://lenta.ru/news/2009/04/15/curfew/ на введение «комендантского часа». Двойственное чувство вызывают подобные решения: с одной стороны, что-то безусловно надо делать, ибо уровень распущенности и безнадзорности детей и, как результат, детская преступность зашкаливают (только по официальным данным в России ежегодно совершается 150 тысяч подростковых преступлений, что составляет 10% от общей преступности). С другой — мы-то все знаем, КАК на практике исполняются подобные щепетильные распоряжения. Во-первых, они вообще не исполняются. Во-вторых, если уж исполняются, то выборочно, корыстно, топорно, с нарушениями прав ребенка. Мы ведь знаем, как наши граждане научились жить-выживать альтернативно закону и как «тонко и педагогически профессионально» работают с детьми работники милиции.

В общем, мы не доверяем государству еще больше, чем нашим детям. Мы боимся его «слоновьего» вмешательства в процесс воспитания гораздо больше, чем последствий невмешательства. Поэтому прежде чем решать, что надо делать, общество спрашивает, а как власть собирается это делать?

Налицо как кризис доверия к власти, так и растерянность общества по поводу того, что делать, и совместная боязнь ответственности. Все импульсивные, компанейские действия — это рефлекторная реакция, возникающая из потребности самостраховки, имитация управляемости процессом. Это прослеживается что по домам престарелых, что по ночным клубам, что теперь по подросткам.

Символично, что разработчики подобного рода законов ссылаются не только на необходимость защиты детей от самих себя, но и на так называемый закон о тишине, когда после 22 часов наступает административная ответственность за нарушение покоя граждан. Это как раз один их тех «мертворожденных» законов, которые абсолютно не выполняются и не контролируются.

У меня как раз напротив моего дома уже год идет круглосуточная стройка. И по выходным гуляет ночная дискотека, куда, несмотря на фейс-контроль, явно пускают школьников.

Но разве плохое исполнение закона является достаточной причиной его отменять или поводом не принимать вовсе?

«Ограничительная» практика в отношении подростков давно есть в других странах. В частности, в Германии в разделе «Закона о молодежи» (Jugendgesetz) есть глава «Защита подростков», в которой сказано, что в общественных местах не разрешается находиться: детям до 12 лет между 22.00 и 5.00 утра; детям от 12 до 14 лет между 23.00 и 5.00 утра; подросткам до 16 лет между 24.00 и 5.00 утра; подросткам от 16 до 18 лет между 2.00 и 5.00 утра. Плюс ко всему детям и подросткам разрешается ночевать вне дома только с разрешения родителей или ответственных лиц (опекунов, Erziehungsberechtigten).

В Германии, скажете вы, законопослушные граждане и эффективная система исполнения законов. У нас же нет ни того, ни другого. То есть опять — тупик?..

Понятно, что проблемы глубже и сложнее, чем просто обуздать детей на улицах или запретить им появляться там во «внеурочное» время. Что-то если и не выталкивает, то не удерживает подростков у родительского очага. Дети все меньше зависят от родителей материально, разрыв между поколениями становится все непреодолимее, атомизация общества наблюдается уже непосредственно внутри семей. Для многих детей родители — лузеры, прожившие скучную и никчемную жизнь. Как результат: родители катастрофически теряют обычное уважение, авторитет, доверие и интерес к себе.

Раньше на улицах в буквальном смысле оказывались лишь неблагополучные дети, теперь туда — во дворы, в скверы, кафе и ночные клубы — переместилось большинство. Причем поражает обилие эмансипированных девочек.

У Стругацких умных детей от ставших не интересными для них родителей забирали некие «мокрецы». Теперь в массовом порядке происходит исход детей в параллельный мир грез и развлечений, во многом связанный с трудностями и страхом адаптации к реальной жизни. Этому всячески способствует государственно-коммерческое телевидение, заигрывающее с молодежью и пытающееся, в первую очередь, отвлечь ее от социально-политических проблем.

Что же касается «комендантского часа» для подростков, то и в советское время было нечто подобное. И родителей не только штрафовали, но могли даже по требованию школы снять на время с работы, чтобы с детьми дома сидели, уроки делали и вообще — контролировали. Сводилось все, в конечном счете, к хорошей одноразовой трепке и еще большему ухудшению отношений в семье. И заканчивалось все обычно ничем, потому что, как говорят врачи, на симптоматику реагировали, а не болезнь лечили.

А болезнь системная. Давняя. Запущенная. Гуманитарный иммунодефицит. Ее клинические признаки: неуважение к отдельному человеку и личности в целом, а отсюда и недоверие людей друг к другу, недоверие власти к обществу и общества к власти, равнодушие к социальным проблемам, правовой нигилизм, выживание в одиночку…

Конечно, само название — «комендантский час» — вызывает у людей плохие ассоциации. Получается как объявление войны нашим же детям, признание ситуации с воспитанием тех, кого принято называть подрастающим поколением, чрезвычайной. Но может, так оно уже и есть?..

Фотография РИА Новости