Реалист ли Нисский?

14 сентября в Институте русского реалистического искусства открылась выставка «Нисский. Горизонт». Ретроспектива, рассказывающая о становлении, расцвете и последователях крупного советского живописца, сопровождается 20-минутным документальным фильмом (интервью — Анастасия Сиренко и Анна Волкова, режиссер монтажа — Яна Коломиец); ИРРИ предоставил его COLTA.RU на правах эксклюзивной публикации. Мы сопровождаем фильм рецензией Анны Гросицкой, которая стремится разобраться в горизонтах понятия «реализм».

Георгий Нисский — художник, спортсмен, яхтсмен и плейбой, а для некоторых просто дядя Жора — долгие годы был представлен публике как показательный реалист. Масштабная экспозиция ИРРИ с парадной, сложной архитектурной застройкой показывает все периоды его творческого пути, поддерживая образ создателя нового типа советского пейзажа, где жизнь природы тесно взаимосвязана с современной деятельностью человека.

В этой подробной экспозиции особенно выделяется один из периодов творчества Нисского, выпавший на 1950-е — 1960-е годы. В нем можно увидеть Нисского как художника-пейзажиста, выбравшего отвергнутый советской властью жанр. Работы, в которых личный разговор художника с природой соединяет маркеры эпохи — поезда и самолеты — в единое целое с природой, показывают живописца совсем иного склада. Их выделяют одновременно сила и лиричность, и этот подход никак не назовешь «реалистичным» — скорее, художник дереализует природу, превращает ее в конспект своих эмоций, в модернистскую схему.

Жизнь Георгия Нисского выпала на бóльшую часть ХХ века. Детство художника протекало в Гомеле, вблизи лесов, полей и железнодорожной станции — это сочетание отпечаталось в его сознании на всю жизнь. Студенческие годы прошли во ВХУТЕМАСе, там его учителями были Древин и Фальк. Хотя и у этих мастеров заметно особенное отношение к пейзажу, своими главными образцами в пластических решениях Нисский считал Рылова, Кончаловского, Рериха и Дейнеку. Эти параллели представлены на выставке и демонстрируют, как в восприятии Нисского пейзажная линия развивалась от неоклассики к острым приемам ОСТа.

Время войны, индустриализации, изменений в обществе — все отражается в работах Нисского, делится на периоды, хорошо раскладывается на залы. Кураторы выделили зал «Морская болезнь» с маринами, многие из которых, скорее, близки жанровым сценам (среди них — показательно-патриотическая работа «Севастополь. Встреча» 1935 года). Любовь художника к воде, яхтам и автомобилям была не абстрактной: багажник личной «Волги» был одновременно и передвижной мастерской.

В документальном фильме ИРРИ можно увидеть, как «личное» и «общественное» в творчестве Нисского согласованно соединялись и как реалии ХХ века — тоталитаризм, индустриализация и война — заняли в нем свое место. «Лаконичнее, лаконичнее!» — призывает Нисский в фильме. Действительно, стремление к живописному обобщению форм затягивает его в суровый стиль, хотя понятно, что истоки этого движения следует искать в авангардных корнях 1920-х. Что же до его преемников, таких, как Игорь Вулох, у них стремление к обобщению окончательно сокращает пейзаж до абстрактного полотна, где главным знаком природы остается только линия горизонта.

Нисский разный, объединяют все его работы неустанные композиционные поиски: соотношения вертикальных и горизонтальных ритмов, новые ракурсы, резкое фрагментирование, и, конечно, низкий горизонт. Как сказал Павел Отдельнов, представленный на выставке как современный последователь Нисского, благодаря усиленной перспективе сквозь его картины проходит «почти молниеносное движение почти в любом направлении: прямые ровные дороги, насыпи и железнодорожные пути — взгляд за секунду преодолевает километровые расстояния». Но в отдельных вещах, особенно в тех, где социальное минимизировано, — «Подмосковье. Февраль» (1957 г.; картина будет на выставке с октября) и «Полустанок» (1958 г.) — можно увидеть другую сторону его манеры. И хотя «Подмосковье. Февраль» так известна многим благодаря репродуцированию в советских учебниках русского языка, невероятный цвет и свет в работе тихо, но очень твердо создают удивительное метафизическое ощущение нереальности, которое критик Михаил Боде сравнил с интонацией американского модерниста Эдварда Хоппера. Созвучие с Хоппером в качестве художника-созерцателя сохраняет и Семен Агроскин, чьи работы тоже можно увидеть на выставке.

Фильм ИРРИ — о большой любви к Нисскому, но после его просмотра остается двойственное ощущение. Был ли реалистом Георгий Нисский? Если да, то почему он почти никогда не работал с натуры? Действительно ли Нисский приближается к абстракции и какова его настоящая манера? Автор монографии о художнике Михаил Киселев по-советски характеризует работы 1950-х годов как пронизанные «любовью к сказке и причудливому вымыслу», но есть ли у нас сегодня полный ответ на вопрос о том, какой была истинная реальность художника?