Медиафрения. Переворот

На прошлой неделе было объявлено о том, что телевизионная премия «ТЭФИ» прекратила свое земное существование. Покойница скончалась в возрасте 19 лет, что свидетельствует о неблагоприятном национальном климате для выживания подобных организмов. Поскольку, например, ее американский аналог, телевизионная премия «Эмми», прекрасно себя чувствует в свои 64 года, а кинематографический «Оскар» и в свои 85 лет не спешит на пенсию, равно как и 66-летняя театральная «Тони» или 55-летняя музыкальная «Грэмми».

Говоря языком некрологов, смерть «ТЭФИ» явилась результатом тяжелой и продолжительной болезни. Летальный исход был неизбежен и закономерен, поэтому меня удивило то изумление и непонимание причин происходящего, которые продемонстрировали на «Эхе Москвы» в передаче «Человек из телевизора» такие профи в области телекритики, как Ирина Петровская и Ксения Ларина и их гость Владимир Познер. Ларина сказала, что испытала по этому поводу культурный шок. Петровская усугубила, что это был удар пыльным мешком из-за угла. То есть для них это было неожиданно и непонятно. Отвечая на вопрос ведущей, зачем руководители телеканалов уничтожают «ТЭФИ», Познер сказал, что он «не понимает смысла». И добавил: «Я просто не понимаю, для чего это надо было делать». Надеюсь, что это «непонимание» Познера, Петровской и Лариной было такой фигурой речи для выражения возмущения и протеста. Так учитель говорит нерадивому ученику: «У меня в голове не укладывается, как можно не знать таких простых вещей и приходить на занятие неподготовленным». Вряд ли Познер и две умные телекритикессы могут не понимать, что убийство «ТЭФИ» было перерезанием еще одной пуповины, связывающей нас с «лихими девяностыми», еще одним ритуальным прощанием с той структурой общества, в которой у журналистики было какое-то относительно автономное пространство, и сама эта сфера деятельности, журналистика, играла в обществе не самую последнюю роль.

Журналист, знай свое место!

В конце 80-х – первой половине 90-х, когда старая табель о рангах рассыпалась, а новая еще только формировалась, журналисты в этой формирующейся табели заняли довольно высокие места, причем, между общественным статусом и качеством журналистского труда была, пусть и не совсем прямая, но все-таки связь. Известные журналисты стали избираться депутатами, а отношения в треугольнике власть-бизнес-пресса были, если не вполне равноправными, то уж, во всяком случае, без прямого и безоговорочного доминирования одной стороны.

Во второй половине 90-х начал закладываться фундамент той модели, формулу которой четко изложил зам. министра связи Волин, выступая недавно перед преподавателями журфака МГУ: «Будете писать так, как скажет дядя, который платит деньги». Конец цитаты. Он еще велел забыть о какой-то там миссии журналистики и прочих глупостях. А поскольку дядя-бизнесмен, который платит деньги, сам находится под властью другого дяди-чиновника, который у него может отнять деньги, бизнес и свободу, то выстраивается вертикальная пищевая цепь, в которой журналисты занимают самый нижний этаж.

Чтобы добиться полного господства над сферой журналистики, важно не только подчинить ее экономически, но и обеспечить символическую власть, лишить автономии, в том числе и в выстраивании внутренней иерархии. У Войновича в повести «Шапка» писателей строят по «шапочному» ранжиру: выдающимся положен пыжик, известным – ондатра, видным – сурок, простым членам СП – кролик, а тем, которые вне ранжира – «кот домашний средней пушистости». Причем, ранжир этот, что принципиально важно, выстраивают не сами писатели, а «люди из органов». Судья Дзержинского суда Е.А. Савельева вошла в историю после суда над Бродским, когда она спросила будущего Нобелевского лауреата: «А кто это принял, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?» В ее картине мира это должны делать соответствующие «инстанции».

Суть того переворота в сфере телевидения, который произошел на минувшей неделе, в том, что бизнес больше не будет доверять журналистам самим решать, кто из них лучший, кто выдающийся, кто всего лишь видный, а кому и кролика не положено. Он, бизнес, будет это делать самостоятельно. Инициатором этого переворота или путча, как это событие назвала Ксения Ларина, стал человек, которого смело можно назвать демиургом российской конструкции телеиндустрии. Человека зовут Михаил Лесин. Именно он был основателем компании «Видео Интернешнл», которая монопольно распределяла рекламные бюджеты российского телевидения. Именно он был инициатором создания Russia Today, основного рупора внешней путинской пропаганды. Именно он пришел в тюремную камеру к Гусинскому и заставил его отдать НТВ в обмен на свободу. Четыре года назад, в ноябре 2009 года, Лесина уволили за то, что он, будучи советником президента, чрезмерно активно лоббировал интересы частного бизнеса. Однако такими кадрами не бросаются. Сегодня Лесин вернулся. Он генеральный директор и президент «Газпром-Медиа», что с учетом его личной капитализации делает его фигурой номер один в российской медиаиндустрии.

Лесин умеет решать задачи. В плане бизнеса он эти задачи себе ставит сам. В плане пропаганды для путинского телевидения актуальна задача смены элит. Создание правильной иерархии, нового звездного небосклона, на котором уже не будет ни телезвезд «гусинского» НТВ, ни новых случайных звезд с какого-нибудь «Дождя» или с регионального телеканала. «Чужие здесь не ходят», — этот родовой крик нового «Комитета индустриальных телевизионных премий», скорее всего, станет основным девизом новой телевизионной премии.

Как Родину любить? Выбор правильного способа.

Истерия казенного патриотизма, импульс которой дал путинский указ о флаге и гимне, просто обязана была достичь своей кульминации на «Поединке» Соловьева. Она и достигла.

Ток-шоу Соловьева имеет структуру мифа. Самое забавное, что миф всегда один и тот же. О битве Добра и Зла. «Добро» у Соловьева — это всегда консервативный, силовой, националистический, этатистский патриотизм. Умберто Эко подробно анализировал это явление в эссе «Вечный фашизм» под названием «ур-фашизм». «Зло» по Соловьеву — это, конечно, либерализм, проклятые девяностые, нынешняя оппозиция, США и вообще Запад. «Добро» за Путина и всегда побеждает, даже если несет абсолютную чушь. «Зло» против Путина и всегда проигрывает, всегда неправо, даже если утверждает, что Волга впадает в Каспийское море. Актеры, исполняющие роль «Добра» — это Проханов, Жириновский, Веллер, Железняк и прочие «единороссы». На роль «Зла» немного разрешенных актеров, поэтому они часто выступают. Это Сванидзе, Новодворская и Гозман.

В этот раз от сил «Зла» выступал Николай Сванидзе, в роли обобщенного Жириновского-Проханова выступила Вероника Крашенинникова, член ОП РФ и новая звезда отечественной пропаганды. О том, насколько результаты «Поединка» зависят от содержания дискуссии и убедительности аргументов, можно судить по тому, что Крашенинникова еще не успела сказать ни одного слова, а за нее уже было подано в три раза больше голосов, чем за оппонента. Суть спора стара, как мир. Сванидзе отстаивал тезис о том, что любовь к Родине не стоит путать с любовью к власти. А все выступления Крашенинниковой все время сводились к разоблачению внешних и внутренних врагов, и это позволило сделать вывод, что патриотизм в ее исполнении — это ненависть к Америке и к тем, кто внутри страны является, по ее мнению, агентом интересов США.

Одно время мне стало казаться, что у путинской пропаганды и в целом в охранительском стане кадровый кризис. Жириновский, Проханов, Кургинян, Яровая… Кто еще может ярко и заполошно выступить в защиту родного самодержавия? Исаев и тот слился, Железняк даже врать убедительно не умеет, сбивается все время. Веллер, конечно, вполне может заменить Жириновского во всем, что касается насилия над геями и инородцами, да и по либералам может вмазать не хуже Проханова, но по многим другим вопросам бывает непредсказуем. Но, посмотрев на выступление Крашенинниковой, я понял, что напрасно беспокоился за кадры путинских пропагандистов. Жириновского и Кургиняна можно отправлять на пенсию. По уровню профессиональной демагогии Крашенинникова всем им даст фору. Эта девушка лжет, как дышит. Причем, фактически в каждой фразе.

А.Д. Сахарова, оказывается, нельзя считать патриотом, поскольку он «планировал разделить страну на 5 частей». Эти жуткие замыслы, по сведениям Крашенинниковой, Нобелевский лауреат изложил в своем проекте Конституции. Вранье и по сути, и по форме. Сахаров предлагал преобразовать СССР в «добровольное объединение суверенных республик Европы и Азии», коих должно быть по мысли академика, по меньшей мере, пятнадцать, а никак не пять. В России предполагалось создать четыре экономических района. То есть никакого раздела на «пять частей». Вранье в каждом слове.

В Эстонии, о, ужас, «на площади стоит фашистский крест». Конец цитаты. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что речь идет о тевтонском кресте, который имеет примерно такое же сходство со свастикой, как и крест православный, или мальтийский, или символ скорой медицинской помощи.

Ловить за руку Крашенинникову бесполезно примерно так же, как пытаться поймать Жириновского. Попытки команды Сванидзе перевести дискуссию в рациональное русло разбивались о глухую стену софистики. Юргенс, секундант Сванидзе, пытается строить силлогизмы. Бунин и Рахманинов ненавидели гимн и герб СССР. Они что же, не патриоты? Это Юргенс так пытается доказать Крашенинниковой, что можно любить страну и не любить власть. Смешной человек этот Юргенс! Доказать?! Крашенинниковой?! Да приведите в студию всех аристотелей с платонами и всех спиноз с кантами, и пусть они сутками напролет пытаются что угодно доказывать Крашенинниковой. Она все равно, как Зоя Космодемьянская, будет стоять на своем. Потому что Америка все равно — параша, а победа, как ни крутись, будет наша! Вот и в ответ на жалкие попытки Юргенса поймать ее с помощью Бунина и Рахманинова, Крашенинникова справедливо указывает, что член ЦК КПСС А.Н. Яковлев стал соучастником развала страны потому, что учился в Колумбийском университете. Юргенс и Сванидзе были настолько ошарашены столь асимметричным ответом, что не нашли, что сказать. В отличие от Соловьева, который все-таки заметил, что А.Н. Яковлев — участник войны и доказал свой патриотизм, пролив за Родину кровь и получив немало боевых орденов и медалей, причем, в 1941-1942 годах, когда эти награды еще не раздавали за холуйство и выслугу, как сейчас. Впрочем, и Соловьеву не удалось смутить бойкую даму, которая многозначительно отпарировала, мол, люди меняются. И всем стало ясно, что боевой морпех, бывший комвзвода, тяжело раненный в 1942 году на Волховском фронте, Александр Николаевич Яковлев банально продался пиндосам за госдеповские печеньки.

Очень хочется каких-то простых решений и действий. Конечно, люстрация. Касающаяся не только продажных судей и политиков-«единороссов», но и журналистов — таких, как Соловьев, Мамонтов и прочие вроде Дмитрия Киселева. Это в будущем. Но они должны про это будущее знать сейчас. Второе — это какое-то объединение журналистов, способных защитить «ТЭФИ» и организовать подведение итогов этого, 2013 года, будь он неладен! Да, не будет большого зала и трансляции по федеральным каналам. Есть «Дождь», возможно, РБК, еще десяток-другой региональных телеканалов, где есть журналистика и журналисты. Пусть будет в России две телевизионные премии. «ТЭФИ», как и раньше — за тележурналистику. Другая, индустриальная, имени М.Ю. Лесина — за пропаганду и успехи в рейтингах. Так будет честнее и правильнее.

Фотография ЕЖ