Преподобномученик Евфимий Любовичев

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Ефим Любовичев (Любович) — сын богатого крестьянина из села Буда Монастырская Калужской губернии. Отец его умер в 1888 году, когда Ефиму исполнилось тринадцать лет, и он стал жить у брата, пока не пришел срок идти на военную службу. Отслужив в армии, Евфимий в 1902 году поступил в Оптину пустынь и 31 августа 1910 года был зачислен послушником в число братии.

У него было сильное желание подвижнической жизни, хотелось подражать древним отцам-пустынникам, и он списался с помещиком Кашкиным, лес которого граничил с владениями Оптиной, и испросил у него позволения поселиться в принадлежащем ему лесу. В благодарность он обещал помещику выдолбить гроб из цельной сосновой колоды: сам представлял главным — христианский подвиг и память о смерти, он и о других думал, что они мыслят так же. В этом лесу, в трех верстах от Оптиной, Евфимий построил себе келью и, не спрашивая на то разрешения монастырского начальства, туда удалился. На следующий день по его уходе настоятель Оптиной пустыни архимандрит Ксенофонт распорядился привезти его в монастырь. Здесь он постарался объяснить послушнику, опираясь на учения святых отцов, опасность его положения, «о могущих быть в пустыне вражеских искушениях». Архимандрит убеждал его быть послушным уставу монастыря. Он и старшая братия увещевали послушника Евфимия «остаться в общежитии с братией, но он, отвергая все это, остался при своем убеждении», подал прошение об исключении его из братства, и Калужская духовная консистория постановила уволить его из Оптиной пустыни.

Через некоторое время он снова был зачислен в состав братии и состоял келейником у иеросхимонаха Анатолия Потапова, старца Оптинского.

В 1914 году, в связи с началом Первой мировой войны, он был снова призван в армию, служил в лазарете и попал в плен. По окончании войны в 1918 году он вернулся в Оптину, но монастырь вскоре был закрыт и превращен в музей, в котором Ефим проработал до 1920 года, а затем поселился в городе Козельске, выполняя различные работы.

В июне 1930 года Ефим Любовичев отправился к архиепископу Смоленскому Серафиму (Остроумову), и тот рукоположил его во иеромонаха ко храму в городе Спас-Деменске. После рукоположения владыка обратился к иеромонаху Евфимию с напутственным словом, в котором призвал его служить верой и правдой церкви и благословил смело проповедовать в защиту веры Христовой. В Спас-Деменске отец Евфимий прослужил три месяца; в это время освободилось место священника в селе Боброво, неподалеку от его родного села, и отец Евфимий переехал туда. Но недолгим было его служение.

16 марта 1931 года он был арестован по групповому делу «дело к/р монархической группировки ИПЦ, Калужская (Западная) о., 1931 г.», заключен в брянскую тюрьму и на следующий день допрошен.

Следователь предложил ему рассказать о священнике из соседнего села Николае Мансветове, который также был арестован. Отец Евфимий сказал, что отец Николай человек простой и к людям относится очень хорошо, особенно к беднякам. Следователь спросил иеромонаха, что он думает относительно колхозов. «Я насчет колхозов думаю, — ответил отец Евфимий, — что в колхоз идти не могу по слабости здоровья; колхозы зависят от Божьей воли, но в Писании я нигде не находил про колхозы, а раз нет в Писании, то, значит, и колхозам не существовать».

30 марта следователь снова допросил священника, интересуясь, не агитировал ли тот среди крестьян против колхозов. Отец Евфимий сказал:

— Ко мне на квартиру часто приходили женщины беднячки и середнячки, я вел с ними беседу, и они меня спрашивали, идти ли в колхоз или нет. На их вопросы я отвечал, ваша воля, хотите — идите, но в Писании про колхозы ничего не сказано, а раз это не сказано в Святом Писании, значит это не от Бога, а от дьявола. А что я отсидел в тюрьме тринадцать дней, я очень доволен, ибо страдаю за веру, и в Писании сказано — страдать за веру.
— Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении в групповой антисоветской деятельности, направленной к подрыву и свержению советской власти путем использования бедняков и середняков для антисоветской агитации?
— Виновным я себя не признаю, против советской власти я не агитировал и мероприятиям советской власти не противодействовал. В свое оправдание показываю: я служил верой и правдой вере Христовой и всегда говорил, что все лишения происходят по воле Божьей и мы должны терпеть до смерти. Советская власть в России — это испытание от Бога, и советская власть в России — наказание от Бога народу русскому, который забыл веру Христову, забыл Царя Небесного и Его помазанника на земле.

Летом 1931 года в брянской тюрьме резко участились случаи заболевания туберкулезом, заболел и отец Евфимий. 15 июля его поместили в тюремную больницу в тяжелом состоянии.

Скончался 19 июля 1931 года в тюремной больнице, до окончания следствия.