Быстрые койки

Поликлиники в Москве закрывать не будут, но работать они будут по-новому. Уже с 1 октября

Поликлиники в Москве закрывать не будут, но работать они будут по-новому. Уже с 1 октября. «Так ли это? Что нас ждет?» — с этими вопросами мы обратились к заместителю руководителя департамента здравоохранения Москвы Алексею ХРИПУНУ.

В Москве 11,5 млн постоянно проживающих, еще 10 млн проживающих временно. Обходиться без поликлиники не удается, пожалуй, никому, с больницами знакомо не понаслышке — большинство. Поэтому модернизация системы здравоохранения касается каждого. А поскольку от перемен мы не привыкли ждать хорошего, то все новое пугает и обрастает домыслами — один страшнее другого: число лечебных учреждений в столице сократится в три раза; закрывается 151 поликлиника в Москве…

«Так ли это? Что нас ждет?» — с этими вопросами мы обратились к заместителю руководителя департамента здравоохранения Москвы Алексею ХРИПУНУ.

— Ждет москвичей однозначно — улучшение качества оказания медицинской помощи.

— Это то, что вы должны были сказать как руководитель отрасли. Жить стало лучше… А как с поликлиниками и больницами?

— Проблемы известны всем: износ зданий, неэффективное использование коек в стационарах, отсутствие взаимодействия между стационарами и амбулаторными учреждениями. Все требует решения. Создана новая концепция, и она начинает работать. Если говорить обо всем — это разговор до завтра.

— Внутренняя работа по организационной перестройке не видна пациентам, и врачи о ней не пишут в газету. А вот решения по реструктуризации сети вызывают страх и всплески обращений: «Помогите, спасайте». И провоцирует эти всплески неведение. Есть ли карта, на которой можно было бы увидеть, какие больницы будут построены, какие закрыты, какие перепрофилированы? Какие поликлиники?

— Мы сейчас работаем очень открыто. Есть приказы департамента, и они доступны. В приказах записано, какие учреждения к каким присоединяются и почему. Все можно найти на сайте www.mosgorzdrav.ru (в разделе «пресс-служба/справочная информация»).

А вот про поликлиники сразу хочу сказать, что ни одна из них не закрывается и не ликвидируется. Не увольняется ни один врач, ни одна медсестра. Но работа их будет меняться. Невозможно во все 250 поликлиник поставить высокоточное диагностическое оборудование, нет такого количества специалистов. Да и не нужно. Мы отобрали 46 поликлиник, которые станут ресурсными центрами. В них к уже имеющемуся добавляем новое оборудование. К каждому такому центру присоединяются 5-6 поликлиник, расположенных недалеко или так, что удобно добираться. И эта группа поликлиник будет иметь одного главного врача и одно юридическое лицо.

— А чем новые амбулаторно-поликлинические центры отличаются от консультативно-диагностических центров, которые действовали до сих пор?

— КДЦ оказывали консультативную и диагностическую помощь. Амбулаторные центры будут, кроме этого, заниматься лечением. Это как больница, только без коек. Здесь сосредотачивается высокотехнологичная, клинико-инструментальная помощь и для диагностики, и для лечения. Будет проводиться подготовка больных перед госпитализацией, долечивание после стационара. Плюс амбулаторное лечение, для которого госпитализация не требуется.

— Так, видимо, экономятся средства за счет сокращения управленческого звена. А что это — для пациентов?

— Прямо во время первичного приема участковый врач может записать больного и на исследование, и к врачу узкой специализации. Возможности возрастают в несколько раз. Если КДЦ был один на округ, то амбулаторно-поликлинических центров теперь почти в пять раз больше. Возможность получить дефицитную или уникальную помощь многократно возрастает.

— Когда это заработает?

— Уже с 1 октября амбулаторно-поликлинические центры взрослой сети начинают работать. Головная поликлиника и еще несколько вокруг нее становятся одним юридическим лицом с одним главным руководителем. Пока это только организационное присоединение. Дальше должны анализироваться обращения, возможности каждой вошедшей в объединение поликлиники. Не обязательно все узкие специалисты перемещаются в главную поликлинику, и только она насыщается технически. Новое оборудование может быть установлено и в одной из присоединившихся, но тогда по этому профилю именно туда будут посылать больных из всех соседних. Амбулаторно-поликлинический центр — это сеть с единым ресурсом.

— То есть каждый врач любой из объединенных поликлиник должен знать все возможности и направлять пациента туда, где ему квалифицированно помогут?

— Конечно, но за несколько месяцев невозможно полностью сделать эти центры во всем состоятельными. На это нужно время. Работа идет. 547 амбулаторных учреждений в Москве уже имеют кабельную сеть. К каждому рабочему месту подведена розетка. Пока еще не установлены компьютеры — автоматизированные рабочие места. Но как только они будут установлены, у каждого врача будет доступ к амбулаторной карте пациента, возможность записать его на обследование или к специалисту, возможность двум врачам связаться между собой.

Пришел человек к неврологу, тот видит, что нужна компьютерная томография головы. Заходит в базу, находит специалиста, день и время, пациент при этом рядом, с ним согласовывает, и говорит, когда и куда прийти. Это не только сокращает путь к необходимой помощи, но еще является надежным механизмом учета услуг. А то, что в московском здравоохранении более тщательно будут считать деньги, — это правильно. С 2013 года финансирование поликлиник будет таким: 70% средств — подушевое, зависящее от того, сколько населения к этой поликлинике прикреплено; а 30% — за оказанные услуги. Услуга зафиксирована в базе данных, ФОМС (Фонд обязательного медицинского страхования. — Ред.) ее оплатит.

— Говорят, что у нас больше больничных коек на тысячу населения, чем в мире. Но вы согласитесь, что у нас пока не была налажена связь стационара и поликлиники, которая могла бы взять на себя долечивание?

— До последнего времени между поликлиникой и стационаром была пропасть. Но зачем держать человека на койке в период обследования, если это можно сделать амбулаторно? Зачем на это тратить государственные деньги? И сами стационарные койки должны быть дифференцированы. 20 опорных больниц в Москве должны оказывать быструю, эффективную, высокотехнологичную помощь.

А долечиваться человек может в другой больнице, специально оборудованной для реабилитации. В больнице с высокотехнологичной помощью койко-день стоит дорого. А если больному нужен уход, это может быть другая больница — не хуже, просто с другими задачами. А вот для того, чтобы больной после высокотехнологичной операции долечивался амбулаторно, нужна связь оперировавшего хирурга, лечащего врача с врачом поликлиники. Последний должен быть готов к работе с таким больным. Тогда и врачи стационара будут спокойны за своего пациента, а врач поликлиники сможет консультироваться с врачами стационара. Нужно создать эту систему: и материальные ресурсы, и кадры, и возможность коммуникации врачей. И тогда, например, швы после операции вполне можно будет снимать амбулаторно.

Амбулаторная помощь должна составлять 60–65% всей медпомощи. Пока у нас все наоборот. Но амбулаторная помощь должна быть подготовлена к этому.

— Но если поликлиники еще не готовы, почему вы уже сейчас сокращаете койки?

— Эта работа идет параллельно. К началу модернизации в Москве было 82 тыс. коек. К концу этого года будет 79 тыс. Сокращаются только неэффективно использующиеся, иногда пустующие койки. Начинают работу амбулаторно-поликлинические центры, они дооборудуются. В Москве с кадрами лучше, чем по стране в целом. Но в связи с поступлением сложного оборудования, например, мы открываем городской центр дистанционного консультирования. У врачей, даже прошедших специальное обучение, будут возникать оперативные вопросы, и они смогут консультироваться онлайн по своему профилю. А еще мы собираемся перейти от привычного всем российским врачам повышения квалификации раз в пять лет к непрерывному обучению. Так работают врачи во всех развитых странах. Необходимо учиться постоянно: посещать лекции, писать статьи, участвовать в конгрессах, работать на рабочем месте с более опытным специалистом — а к концу года набирать баллы для этапной аккредитации. Учебу на рабочем месте мы считаем ключевой. В этом году наши врачи уже стажировались в Швейцарии, осенью поедут в Израиль, зарубежные специалисты будут обучать наших специалистов здесь. Создаем симуляционный центр для обучения мануальным навыкам — учиться оперировать надо на роботе, а не на больном. Центр скоро начнет работать.

— Но все-таки есть больные, которые требуют длительного стационарного лечения? Так, например, психиатры говорят о своих пациентах.

— Мы проанализировали ситуацию с психиатрическими больницами в Москве. Условия не такие, которые необходимы: на небольшой площади большое число коек. А это казенные учреждения, которые финансируются не страховой медициной, а напрямую из бюджета. Всем ли больным нужна госпитализация?

Нет, хотя врачи, работающие в этих стационарах, так привыкли. Такого больного, конечно, нельзя оставлять без помощи. Но когда мы к стационару присоединяем несколько психиатрических диспансеров, это становится единым организмом, тактика ведения больного прозрачна и для стационара, и для диспансера, это их общий больной. Подобранные лекарства он продолжает принимать дома под наблюдением врача диспансера. Так мы можем часть больных переместить в амбулаторный сектор, не опасаясь ухудшения. Наоборот, в привычной домашней среде такому больному лучше. А число коек можем уменьшить, рассредоточить их и создать лучшие условия тем, кто действительно нуждается в стационаре.

— Но для того, чтобы больной мог долечиваться дома, должно быть налажено взаимодействие не только с амбулаторным звеном, но и с другими ведомствами, например, с социальной службой, если больной не может сходить в магазин и в аптеку, убрать и приготовить? Так, врачи стационаров рассказывают, что приходится долго держать пожилых больных с переломами, если дома им некому помочь.

— Взаимодействие с социальной службой есть и сейчас. Оно должно развиваться. Но ситуация, о которой вы говорите, очень значимая и для здравоохранения. Например, перелом шейки бедра — частая и тяжелая травма у пожилых. Если такого больного не прооперировать — не выполнить остеосинтез или эндопротезирование, человек обречен на длительное лежание, потом присоединятся проблемы с почками или пневмония, пролежни. Прогноз тяжелый. Таких больных нужно не запускать, быстрее оперировать, ставить на ноги. Это дорого для государства. Но если посчитать все расходы по долгому лежанию неоперированного больного в стационаре, то понятно, что надо оперировать, переводить в реабилитационный центр, а затем домой под наблюдение врача поликлиники. Понимание, что таких больных можно и нужно оперировать, — есть. Число эндопротезирований растет каждый год. А над тем, чтобы оперировать в одном месте, а реабилитировать в другом, — работаем. Создан Московский научно-практический центр реабилитации и восстановительного лечения. У него несколько направлений: восстановление после инсультов, после травм. Лечение там тоже бесплатно для больного.

— Вы сказали, что в поликлиниках никого не увольняют, а когда закрываются больницы, как трудоустраиваются врачи? В редакцию попало уведомление, которое вручили врачу 4-й больницы, в которой ликвидирован инфекционный корпус. Врачу высшей категории и кандидату медицинских наук, другим квалифицированным врачам-инфекционистам предлагали должности санитаров и подсобных рабочих.

— Давайте уточним, больницы не закрываются, а реорганизуются путем присоединения. Коллектив при этом вливается в учреждения, которые реорганизуются. Что касается 4-й больницы, то главный врач обязан представить в уведомлении все без исключения вакансии, существующие на момент уведомления.

Это уведомление — юридический документ. А рабочие места для врачей этой больницы есть. Инфекционистов в городе не хватает, особенно в поликлиниках.

Больные же, я уверен, нигде не почувствовали ухудшения.