Путин без нефти

Экономика России зависит от нефтеторговли не сильно, а критически

Прощальная премьерская речь, произнесенная Путиным в Государственной думе, была скучна во всем, кроме одного. Того, что, перечисляя бесчисленные программы, проекты и обещания, он не сказал ни слова о том, что деньги на них появятся, только если нефть год от года будет дорожать. При том, что экономика России зависит от нефтеторговли торговли не сильно, а критически

Прощальная премьерская речь, произнесенная Путиным в Государственной думе, была скучна во всем, кроме одного. Того, что, перечисляя бесчисленные программы, проекты и обещания, он не сказал ни слова о том, что деньги на них появятся, только если нефть год от года будет дорожать.

Мало того. Отвечая затем на робкий вопрос депутата-единоросса, будущий президент отмел всякую связь своих планов с размером нефтедоходов: «Все инициативы, которые я излагал, не связаны с нефтегазовыми доходами, вот что главное… Даже если цена упадет, скажем, до 70 долларов за баррель, мы будем в состоянии выполнять наши обязательства…»

Это противоречит преобладающему мнению, будто российская экономика сильно зависит от нефтеторговли. Впрочем, преобладающее мнение тоже ошибочно. Потому что экономика России зависит от этой торговли не сильно, а критически.

В первом квартале 2012 года средняя цена нефти Urals была $117 за баррель. Возьмем для сравнения первый квартал 2010-го, когда нефть стоила даже не $70, которых не боится Путин, а целых $75 за баррель.

В первом квартале 2012-го российский экспорт составил $135 млрд, а импорт — $73 млрд. Разница ($62 млрд) вроде бы огромна. Но за счет отрицательного сальдо оплаты труда, услуг и прочих параметров, баланс по счету текущих операций получился поскромнее: $42 млрд. А поскольку чистый отток частного капитала из России за эти же три месяца достиг $35 млрд, то можно говорить о приблизительном внешнеэкономическом равновесии.

А теперь вообразим, что нефть падает в цене до $70, а за нею, как и положено, летят вниз прочие энергоносители, дающие в совокупности 70% российских экспортных доходов. Простой расчет показывает, что суммарная квартальная экспортная выручка упадет в этом случае где-то на $40 млрд — с нынешних $135 млрд до $95 млрд. Кстати, именно такой она и была в первом квартале 2010-го — $92 млрд. Но тогда импорт товаров в Россию ($46 млрд) был в 1,6 раза меньше нынешнего, а квартальный вывоз частного капитала ($15 млрд) был аж в 2,3 раза скромнее, чем сейчас.

А если взять в годовом исчислении, то экспортная выручка страны упадет тогда на полтораста миллиардов долларов (это 8% российского ВВП, вычисленного по нынешним обменным курсам), а федеральный бюджет, и так-то спланированный с дефицитом, потеряет по меньшей мере пару триллионов рублей доходов.

«Выполнять наши обязательства» в такой обстановке станет довольно неудобно. Даже и самое главное из них. Военно-охранительные расходы в 2012-м вырастают почти на треть — на триллион рублей. Но если так убавится нефтедолларов, то этот триллион придется либо аннулировать, либо взыскать с граждан, либо просто напечатать. Что уж тут говорить о прочих «наших обязательствах».

Перспектива до того неприятна, что лидер нации, видимо, решил считать ее невозможной. Тем более что начиная с 2003-го нефтяные цены падали всего однажды, в конце 2008-го — начале 2009-го, а все остальное время уверенно росли. Почему бы не решить, что так будет и дальше?

Но в том-то и дело, что дальше так быть не может.

Приближение нефтяных цен к $130—150 за баррель делает рентабельными многочисленные технологии изготовления альтернативных топлив. Не менее важен и тот факт, что обе сверхдержавы при сегодняшнем уровне цен должны будут заплатить за импорт нефти почти по 3% своего ВВП (вычисляемого по обменным курсам): Китай — больше $200 млрд, а США — около $450 млрд. Это уже близко к уровню их военных расходов и неизбежно наводит на мысли о каких-либо неторговых способах самообеспечения.

Есть всего один сценарий, частью которого стал бы новый всплеск нефтяных цен, хотя бы и краткосрочный. Это военно-политический кризис мирового масштаба. Вокруг Ирана например. Но даже и этот шанс — кажущийся. Разовых сверхдоходов заведомо не хватит на финансирование шестилетнего президентства. А издержки от всемирной встряски наверняка перекроют любые нефтяные барыши.

Зря говорят, что Путин 2.0 невозможен. Он возможен. Путин 2.0 — это Путин без нефти.