От собственного цинизма нам уже никуда не деться Война для телевизионщиков — это прекрасный повод показать свое остроумие, быстроту реакции и владение компьютерной графикой. По всем каналам — однотипные заставки под бравурную музыку, очень...

От собственного цинизма нам уже никуда не деться

В

ойна для телевизионщиков — это прекрасный повод показать свое остроумие, быстроту реакции и владение компьютерной графикой. По всем каналам — однотипные заставки под бравурную музыку, очень красивые. Самолетики, ракеточки. Крылатенькие. Дикторши сначала пугались, путались в именах и названиях, а потом ничего, привыкли. А потом — очень быстро — привыкли и зрители. Летят самолеты — привет войне. Взрываются заставки новостных программ — привет войне. Поют «Татушки» — привет войне.

Война для телезрителей — это неплохой способ понять, что является действительно важным. И как долго оно остается важным. В первый день войны с утра — никаких сериалов по ОРТ, никаких «Фабрик звезд», только новости, только Ирак. Но прошло два дня, неделя, и, уж извините, война — это повод для десяти—двадцатиминутного блока в новостях, а вообще давайте петь, плясать и веселиться.

Нет, я совсем не против — давайте петь, плясать и веселиться, но почему только на второй день войны? Чего ждали в первый, «биг бада бума», атомного конца, и поэтому не уходили из прямого эфира? О зрителях беспокоились? Чтобы, значит, мы видели эту красоту не только в окно, но и по телевизору?

Война — это довольно страшный повод понять, что от собственного цинизма уже никуда не деться. Я имею в виду даже не отношение к количеству погибших — мы и без войны совершенно спокойно воспринимали веселые новости про наводнения, пожары и убийства.

Но очень многие, кто об этой войне говорит, произносят либо фразу: «а что, правильно, разбомбить их всех к какой-нибудь матери», либо фразу: «ничего-ничего, будет им еще одно 11 сентября». Разбомбить, расстрелять, стереть с лица земли. Неважно, кого «их» и кому «им»: главное, что мы, произнося эти фразы, искренне считаем, что чем больше погибнет народу, тем лучше будут жить остальные.

И в этот момент становится понятно, что лучше всего в этой стране должна работать очень циничная реклама. Ну, например, щит «Когда Пушкин был смертельно ранен, мы уже десять лет занимались страхованием жизни». Прекрасная реклама, можно много из нее выжать. Когда Муму пускала пузыри, мы уже лет пятьдесят занимались делом: охраняли животных. Когда над Хиросимой вставало последнее облако, мы… чем же мы занимались? Да чем-нибудь таким же, вечным и нетленным, не то что ваш умирающий Пушкин со своей морошкой — идиот, мог бы и застраховаться у нас, между прочим. Получил бы много денег после смерти. У нас даже была такая графа в договоре: «Смерть от пули Дантеса», мы понятия знаем, не лохи. Щит этот с Пушкиным, кстати, стоит у Белого дома. Без комментариев.

А о чем вы думаете, глядя на надпись «Счастливые люди (дети, жены — вариантов несколько. — К.Р.) живут в наших квартирах»? Первая мысль почти у всех, кому я этот вопрос задавала: вот какие-то твари захватили наши квартиры и в них живут. Компания пыталась объяснить, что она вообще-то продает квартиры, а те, кто у нее эти квартиры покупает, — счастливые люди. А то, что циничные прохожие мысленно дописывают к слогану про счастливых людей фразу: «Но скоро мы с ними разберемся», — ну так это их, циничных прохожих, проблемы.

Или вот цинизм детских телепередач. Это отдельная тема, можно целую книгу написать о том, как из маленьких лицемеров Хрюши и Степашки выросли идеальные мужчины Хрюн со Степаном. Речь не об этом.

Сейчас на одном из каналов идет передача типа «Спокойной ночи, малыши», только главные герои там — милый юноша Телек с псевдоэлектронным голосом и его мама — телеэкран с нарисованными глазами и губами. О чем-то говорят, о своем, сугубо детском, — о том, как бисером вышивать, какие рисунки им прислали, какой мультфильм сейчас будем смотреть. Но мама-телеэкран все это время упорно показывает моделей в купальниках. Модели ходят, ноги у них длинные, купальники условные. Телек смущенно улыбается. Нашим маленьким зрителям должно быть приятно.

Я не то чтобы против показа красивых женских ног пяти-шестилетним детям, мне просто не кажется, что это им должно быть очень уж интересно. Или это мама-телеэкран для сына старается? Или это дяди и тети-редакторы понимают, что по телевизору можно показывать одно из двух: либо эротичные женские тела, либо мертвых или умирающих мужчин? Тогда спасибо дядям и тетям-редакторам за то, что в этой ситуации они выбирают женские ноги. Это все-таки не так цинично. Не вызывает желания разбомбить и расстрелять. Дает какую-то надежду.