Израиль против Гюнтера Грасса

Диана ТЕЛЛЕР, Тель-Авив: «Неужели о нашей стране можно говорить только как о покойнике — либо хорошо, либо никак?»

Диана ТЕЛЛЕР, Тель-Авив: «Неужели о нашей стране можно говорить только как о покойнике — либо хорошо, либо никак?».

Накануне Дня памяти жертв Катастрофы европейского еврейства министр внутренних дел Израиля Эли Ишай объявил одного из выдающихся писателей нашего времени Гюнтера Грасса персоной нон грата. Грасс теперь не сможет въехать в наши палестины, потому что Эли Ишай и Авигдор Либерман считают его стихотворение «То, о чем должно быть сказано» антисемитским. А кто эти люди, принявшие такое решение?

Эли Ишай человек, безусловно, образованный — три ешивы и семеро детей — неплохой бэкграунд для министерского портфеля. И уж тем более для оценки творчества нобелевских лауреатов по литературе. А произведение Гюнтера Грасса, по моему глубокому убеждению, есть не что иное, как честное размышление большого художника о мире, в котором мы живем.

«Почему я запрещаю себе называть по имени ту, другую страну, которая вот уже много лет — хоть и тайно — но все-таки владеет изо дня в день нарастающим ядерным потенциалом, никем не контролируемым» — вот ключевая фраза, которая повергла в гнев 49-летнего министра, родившегося в Иерусалиме. Хотя любому вменяемому существу, по-моему, достаточно взглянуть на текст, для того чтобы понять, что Грасс всего лишь уравнивает две предполагаемые стороны конфликта в системе ближневосточных координат. То же самое сделали и американцы, одновременно номинируя на последний «Оскар» израильский фильм «Сноска» и иранский «Развод».

Тарантино своими «Бесславными ублюдками» показал, что даже такую страшную страницу истории, как Холокост, легче осмыслить, позволяя себе непозволительное.

Меня долгое время смущали израильские минуты молчания на Дни памяти жертв Катастрофы. Это сочетание ощущения неловкости, заставшее тебя посреди покупок в супермаркете, или в автобусе, или, извините, в туалете, когда ты должен встать и скорбно вспоминать невинно ушедших с невыносимым звуком разрывающегося горя от накаляющегося градуса сирены.

Несмотря на то, что он был слишком противоречивой эгоцентричной натурой и в конце жизни, под покровительством баварского короля, уж и совсем забыл о том, что участвовал в дрезденском майском восстании и занимал деньги у евреев-ростовщиков, а его статья «Евреи в музыке» была направлена против композиторов-ретроградов, не принимавших его реформу оперной драматургии, тем не менее через 50 лет после его смерти «Полет валькирий» стал кошмарным лейтмотивом газовых камер. Но при этом, запрещая сейчас исполнение гениальной музыки в израильских концертных залах, общество не бойкотирует ввоз немецкой бытовой техники и автомобилей. Гюнтер Грасс косвенно отметил и это, сказав о том, что Германия продает Израилю подводные лодки, «чья задача состоит в том, чтоб умело направить всеуничтожающие боеголовки туда, где даже существование одной-единственной атомной бомбы не доказано».

Неужели об Израиле только как о покойнике — либо хорошо, либо никак?

Хотя, когда моей дочери, выросшей в Израиле, моя однокурсница, имеющая диплом журналиста советского университета, говорит, не моргнув глазом, что Холокост выдумали евреи, я точно знаю, что больше никогда ей не позвоню. Но долгие годы дружила с польским дедушкой, прибывшим на Землю обетованную в 1932-м, объявившего себя жертвой Катастрофы под шумок 50-х и всю жизнь получавшего немецкую пенсию.

Меня, видимо, тоже можно зачислить в антисемиты, вместе с тысячами израильтян, совсем недавно поставивших в «Фейсбуке» свои фотографии с надписью «Я люблю Иран» и вышедших на улицы городов с целью предотвратить новую войну. Но нам, дуракам, почему-то кажется, что это проявление патриотизма.