ВОСТОЧНЫЙ ЭКСПРЕСС-ПОКАЗ

КИНОБУДКА

В Москве дан старт фестивалю «Французское кино сегодня», который состоится… во Владивостоке и Екатеринбурге в начале декабря. На шестом году фестиваля его устроители революционно меняют формат. Минуя Москву и Петербург, он отправляется...

В Москве дан старт фестивалю «Французское кино сегодня», который состоится… во Владивостоке и Екатеринбурге в начале декабря. На шестом году фестиваля его устроители революционно меняют формат. Минуя Москву и Петербург, он отправляется завоевывать Дальний Восток и Урал… Пять предпремьерных показов в сопровождении внушительного десанта французских кинематографистов.

Прагматики из Unifrans решили, что нельзя ограничиваться завоеванием столиц. Ведь сегодня на Москву и Санкт-Петербург приходится уже менее 50% российского рынка (всего три года назад на столицы приходилось 90% проката).

Цифры и факты

В 2004 году во Франции сняты 203 игровые картины (более чем в два раза больше, чем в России). Средний бюджет фильма составляет 4,5 млн евро. В России фильмы финансирует в основном государство. Во Франции — продюсеры (34,1%), ТВ-каналы (43,4%) и иностранные инвестиции (11,5%).

Лидером проката во Франции за 2004 год стала французская картина «Хористы» (8,3 млн зрителей), обогнав второго «Шрека», третьего «Гарри Поттера» и второго «Человека-паука».

В российском прокате французское кино плотно идет за американским, среди европейских кинематографий оно — безусловный лидер: 3,5 млн посещений в год (а еще пять лет назад французские фильмы смотрели 40 тысяч зрителей). В России выходит примерно 40 французских картин в год.

Россия — первый покупатель французского кино. Некоторые из французских фильмов выходят в Москве раньше, чем в Париже. А «Время прощания» Франсуа Озона у нас показывается на месяц раньше.

Во Владивостоке и Екатеринбурге зрители увидят «Крестных отцов» Фредерика Форестье, «Время прощания» Франсуа Озона, «Скрытое» Михаэля Ханеке, «Один уходит — другой остается» Клода Бери и «Счастливое рождество» Кристиана Кариона.

Во Франции недавно с успехом прошел фестиваль российского кино.

Плюшевое кино

Дабы не обидеть москвичей, фестиваль начинается с премьеры комедии Винсента де Брюса «Плюшевый синдром». Фильм в Москве представил сам Кристиан Клавье — один из лучших европейских комических актеров. Премьера состоялась в многозальном кинотеатре «Люксор» в Отрадном. Клавье приехал в Отрадное и был заметно поражен триумфом и овацией, которые ему устроили благодарные зрители…

В фильме он играет крупного промышленного магната. Жак-Алан Марти — из тех, кто артистично и виртуозно манипулирует мнением сотен тысяч акционеров и средствами массовой информации. Но оказывается, что и сильные мира сего — более чем уязвимы. На пороге своей главной сделки в сфере новых технологий его настигают приступы паники. Он начинает заикаться, буквально зависает на полуслове, как неисправный компьютер…

И тут приходит спасение. У спасения облик скромняги бухгалтера Андре и лицо уютного плюшевого медведя… Андре — любитель потрошков и детских игрушек — становится антидепрессантом для директора совета директоров Марти (во французском прокате фильм называется «Антидот»). Расчетливая акула капитализма, жестокосердный олигарх зависит от мелкого клерка, защитника пролетариата, профсоюзного бойца.

Известно, что прототипом героя Клавье стал сам Жан-Мари Месье (в СМИ прозванный Ж2М) — директор французского медиагиганта Vivendi Universal, которому принадлежит Canal Plus. Так же как и в кино, его выдавливали с американского рынка заокеанские конкуренты. В кино им этого сделать не удалось. Жизнь оказалась много жестче кинокомедии. Месье сначала подал в отставку, а затем был арестован. Видимо, в отличие от своего киновоплощения, ему не встретился уютный и прекрасный «милый мой бухгалтер».

«Плюшевый синдром» не отличают ни драматургическая новизна, ни оригинальность режиссуры. Главное его достоинство — игра актеров. Кристиан Клавье строит рисунок роли, словно прыгает на батуте. Колючий взгляд магната лишен сентиментальности. Он готов обмануть, обыграть, обставить любого стоящего на пути его успеха. Но в моменты приступов страха лед в глазах в мгновение тает — его сменяют панический страх, внутренняя истерика.

У нас Кристиана Клавье, первого комика Франции, знают и любят по «Астерикс и Обеликс…» (памятный тандем с Депардье), картинам о «Пришельцах» (еще более незабываемый дуэт с Жаном Рено). Диалоги его Жакуя-пройдохи с Годфруа — Жаном Рено разошлись на афоризмы, Клавье их писал сам. Во Франции он знаменит не только как комик, но и как актер, блистательно исполнивший роль Наполеона в одноименном фильме Ива Симоно. Но прежде всего Клавье — комик, и от этого почетного звания не отказывается.

Кристиан Клавье дал эксклюзивное интервью «Новой»

Кристиан КЛАВЬЕ:

Оказалось, что ничего в России не работает

Наш разговор неожиданно начинается с Жюля Верна. Оказывается, не только мсье Кристиан, но и многие французы составляют представление о России по роману Жюля Верна «Михаил Строгов» («Мишель Строгофф», — произносит Клавье), который критически показывал царскую Россию. «Теперь, — говорит Клавье, — французским кинематографистам предстоит повторить путешествие фельдъегеря Мишеля (Строгов едет с важнейшим посланием к иркутскому генерал-губернатору), описанное фантастом. И сравнить свои литературные впечатления с реальностью».

— Вы вносили дополнительные нюансы в роль магната Марти, по слухам, даже меняли текст, вы изучали биографию Мишеля Месье?

— Скорее использовал собственные наблюдения. Я давно слежу за жизнью этих людей. Часто с ними встречался. Они живут в совершенном отрыве от действительности. Перемещаются от трапа личного самолета до виллы в Сардене, от квартиры в фешенебельном районе Парижа до великолепного отеля в Лондоне. Они живут иначе, чем другие: в оторванном мире, который сами же создают. Так когда-то жили короли. Или рок-звезды. Подобных в мире, может, пара тысяч, они прекрасно понимают, что самое страшное для них — жить, как все. Уязвимость этих мужчин и женщин — постоянное нахождение на этой страшной высоте. Их преследует маниакальный страх упасть.

— Вы учились политологии. Вопрос политологу: есть ли у вас рецепт выхода Франции из тотального вандализма?

— Сегодня я всего лишь актер, у которого есть гражданские позиции и убеждения. У меня нет волшебного рецепта выхода из современной ситуации. Думаю, эти проблемы уже давно зрели, требуя безотлагательного решения. Но они загонялись вглубь, им не уделялось должного внимания. У этих проблем существует несколько аспектов. Видимо, программа французской социальной и культурной интеграции не сработала и требует существенной корректировки. Проблема в том, что часть населения оказалась выброшенной за борт настоящей жизни и механизмы социальной диффузии не работают. Эти люди чувствуют себя обиженными. Отверженными. С другой стороны, есть совершенно определенное неуважение к институтам республики и государственным институтам. Все это создает ситуацию нестабильности.

— А вы лично имеете собственный рецепт «антидота», лекарства от дурного настроения?

— Мой «антидот» — ходить в кино. Время от времени встречаться с друзьями. Для меня главный антидепрессант — стараться жить просто, получать удовольствие от простых вещей.

— Чем вам не понравился Голливуд? (Третьих «Пришельцев» снимали в Голливуде.)

— Реальный Голливуд отличается от мифического. Это очень жесткие профессиональные взаимоотношения. Под личиной внешней свободы, актерской независимости все накрепко регламентировано: от фразы до поворота головы. Вещи, которые диктуются раз и навсегда, свидетельствуют об отсутствии настоящей свободы. Все указания спускаются сверху, и всякое отклонение от предначертанного рисунка роли не допускается. В этом смысле мне кажется, что Голливуд — это успешно построенный коммунизм.

— 20 лет назад вы приезжали в Россию с идеей проекта. В результате этой поездки родился фильм «Твист в Москве». Вы снова здесь, нет ли новой идеи?

— Если бы мне предложили историю… Комедию, которую русские написали бы о современной России, о наших взаимоотношениях… С удовольствием бы снялся. Но это дело русских — создать подобную комедию. Естественно, мне казалось бы интересным показать фильм о тех предвзятых мнениях, которые сложились у французов во взглядах на Россию. Вот вам пример. Когда я приехал сюда 21 год назад, то считал, что Россия — мощнейшая, сильная держава. Когда приехал, оказалось, что ничего здесь не работает. Это была эпоха Черненко. Темные безжизненные улицы, люди с застывшими лицами. Полностью обреченная, обесточенная страна. И в доверительных диалогах с русскими мы увидели, что они не верят в будущее. Когда я вернулся во Францию, рассказал об увиденном — меня назвали представителем пещерного антикоммунизма. Но ведь все была чистая правда. Как было бы здорово столкнуть стереотипы двух сторон о национальном духе французов и русских. Вы, кстати, не знаете талантливого сценариста?