Исповедник Николай Флоров

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Исповедник Николай Флоров

Николай Флоров — сын священника села Пушейское Слободского уезда Вятской губернии. Будучи 24 лет, после окончания в 1894 году Вятской духовной семинари, был назначен учителем в церковноприходскую школу села Юмы Котельничского уезда.

После женитьбы в 1895 году был рукоположен в сан диакона, а затем и священника.

Служил в разных селах Вятской губернии, трудился законоучителем в училищах по месту служения; составил церковноприходскую летопись Вознесенской церкви села Гостево, которая удостоилась высокой оценки вятского историка Верещагина; проводил народные чтения о Святой Земле; многократно публиковался в «Вятских епархиальных ведомостях»; возглавлял церковноприходские школы.

В годы Первой мировой войны много писал о русских героях, погибших на фронтах, служил молебны, говорил проповеди, в которых призывал к милосердию, к помощи пострадавшим, раненым, искалеченным воинам. В 1914-1915 годах плодотворно сотрудничал с некоторыми общероссийскими духовными изданиями, прежде всего с ежемесячным изданием «Пастырь-проповедник». За эти годы им было написано и опубликовано более 120 проповедей, речей и слов, которые свидетельствуют о его особом внимании к судьбам простых людей.

В мае 1918 года был временно определен к Вознесенскому храму села Гостево.

В июле 1918 года в городе Котельниче в качестве заложников были взяты представители духовенства, среди которых — священник Николай Флоров. По его словам, был освобожден благодаря ходатайству красноармейца — сына священника Ивана Тепляшина.

Ведомость Вознесенской церкви села Гостева за 1921 год свидетельствует, что священник Николай Флоров активно руководил приходом, был председателем церковноприходского совета. Его рукой записано, что в 1921 году совет заботился о религиозно-нравственном просвещении прихода и обучении детей Закону Божию и церковному пению в здании храма.

В 1923 году был избран на должность благочинного первого Котельничского округа. В феврале 1924 года он выступил на обновленческом Епархиальном съезде в Вятке с критикой обновленческого движения. В эти годы возведен в сан протоиерея.

В 1929 году назначен настоятелем Благовещенского храма в соседнее село Окатьево. Клирик этого же храма протоиерей Александр Чемоданов сообщал в епархиальный совет: «Мы, пастыри, в частности, о. Николай Флоров, оборвались до невозможности. В особенности о. Николай ходит положительно в рубище, какого не одевают даже окатьевские нищие, и одеться и обуться в теплую одежду не на что». А сам отец Николай писал супруге, что живет спокойно, читает святителя Феофана, пишет духовную музыку.

После закрытия в том же году храма в селе Окатьево протоиерей Николай ненадолго вернулся в село Гостево, где подвергся экспроприации всего имущества, включая дом.

Вскоре он был приглашен на службу в село Кобра, где в течение двух лет перед этим были арестованы четыре священника и диакон. Понимая, что его, вероятно, ожидает арест, протоиерей Николай, тем не менее, приехал служить в село Кобру.

В октябре 1932 года протоиерей Николай Флоров был арестован. Почти за год до ареста он сделал на тетрадном листочке запись карандашом: «Остаюсь среди христиан навсегда. 1931 г. 28 октября».

Из заключения протоиерей Николай писал архиепископу Евгению (Зернову): «В вину мне поставили "регистрацию прихода". Я исполнил пастырский долг, открыл общину и совершал богослужения. Полагаю, я подражал апостольской ревности и томлюсь во Имя Христово».

Протоиерей Николай был осужден на три года высылки в Северный край. Но будучи тяжело больным, он был освобожден из заключения в связи с переполненностью тюрем в едва живом состоянии 3 июля 1933 года. В тот же день он скончался.