Конституциональная дилемма Турции

Можно ли себе представить, что Конституционный суд РФ заслушает запрос Генпрокуратуры о запрещении деятельности партии «Единая Россия» и лично президентов Путина и Медведева? Конечно же нет. А если суд и примет к рассмотрению такого рода запрос, в решении суда никто сомневаться не станет. Судьи — не самоубийцы.

A вот в хорошо нам всем знакомой Турции ситуация прямо противоположная.

В этом году Конституционный суд Турции заслушает важнейшее ходатайство, требующее запретить правящую Партию справедливости и развития (ПСР или по-турецки АКП). Прокурор также требует запретить политическую деятельность лидера партии премьер-министра Тайипа Эрдогана, президента Абдуллы Гюля и еще 70 исламских политиков. Это станет пятым по счету ходатайством Конституционному суду о запрете политической партии. Четыре предыдущие были удовлетворены.

Поводом для ходатайства, поданного генпрокурором Абдуррахманом Ялчинкая, стал вопрос о ношении хиджаба (головного платка) в общественных местах, выдвинутый ПСР. Светская Турецкая республика, основанная Мустафой Кемалем Ататюрком в 1920-е годы, запретила ношение хиджаба, который считался символом притеснения женщин, в школах и других общественных местах. Кстати, нечто подобное происходило тогда и в мусульманских республиках СССР.

ПСР хочет разрешить ношение хиджаба в школах и колледжах и, возможно, в будущем и в государственных учреждениях тоже. Другие планы по исламизации страны, которые поддерживает ПСР, включают в себя возведение супружеской измены в ранг криминальных преступлений, а также упрощение поступления в (светские) институты для выпускников религиозных учебных заведений. Сторонники светского общества боятся, что исламисты могут также ввести сегрегацию медицины в зависимости от половой принадлежности, то есть женщины будут лечить только женщин, а мужчины — мужчин. Так скромнее.

Проблема хиджаба и другие планы исламизации страны вызвали глубокую озабоченность среди светской части Турции, к которой в основном принадлежит националистически настроенная элита и государственная бюрократия. Они полагают, что ПСР подстрекает к ползучей исламской революции в республике. Большинство турков не хочет жить по законам шариата или стать вторым Ираном. В то же время экстремистское крыло ПСР и 7-8% турецкого населения, возможно, не возражали бы против подобного развития ситуации.

Однако для этих проблем не существует шаблонного решения. Как запрет ПСР, так и отказ от наложения на него каких-либо санкций могут явиться плохими решениями, полагают турецкие политические обозреватели. Во-первых, встает вопрос об общественной легитимности. Ведь ПСР набрала в ходе последних парламентских выборов 47% голосов, что является широким народным мандатом. Маленькую радикальную партию запретить нетрудно. Но сложно запретить правящую партию с кабинетом министров, работающим второй срок, популярным премьером и новоизбранным президентом. Тем не менее, подобное может произойти.

Во-вторых, применение суровых юридических мер, вне всякого сомнения, повлечет за собой заявления о «гонении на мусульман» (то есть ПСР) со стороны прокуратуры, что в свою очередь может стать мобилизующим фактором в ходе следующих выборов. Таким образом, вместо того, чтобы ослабить ПСР, суд может подарить ей победу на выборах.

В-третьих, остро стоит вопрос Юго-Востока Турции. В этом регионе, в основном населенном курдами, ПСР и Курдская демократическая общественная партия (ДТП), которая связана с террористами из рабочей партии Курдистана (РПК), набирают на выборах голосов поровну. Запрет ПСР может привести к победам ДТП и, следовательно, РПК на муниципальных выборах, назначенных на осень этого года, и на последующих выборах.

И последнее: у Конституционного суда были бы большие шансы на запрет партии, если бы имелись ясные доказательства сговора — например, документы, свидетельствующие о плане переворота, или записи прослушек, свидетельствующие о планах по свержению существующего светского строя, или очевидные антиправительственные связи с иностранными государствами или террористическими организациями. Но, напротив, суду придется иметь дело с аморфными планами, которые показывают, куда движется ПСР, но которым недостает ясной доказательной базы.

Международные последствия такой ситуации огромны. Подавляющее большинство турецкой элиты выступает за вступление страны в Европейский союз. ПСР сделала множество шагов в сторону этой труднодостижимой цели, несмотря на противодействие политиков и общественного мнения в большинстве стран Европы. ЕС и европейские правительства четко дали понять, что если суд запретит деятельность ПСР, это отложит членство Турции в ЕС на многие годы, если не навсегда.

Соединенные Штаты ценят свои стратегические отношения со стабильной Турцией, которая развивается по пути демократии. Но многие в Вашингтоне будут себя чувствовать неуютно как в случае исламизации Турции, так и в случае военного или «правоохранительного» переворота или возврата диктатуры.

В то же время, сохранение светской республики и борьба с внутренними и внешними угрозами является основным приоритетом для турецких «государственников»: юристов, судей, генералов и офицеров, руководителей спецслужб. Они будут игнорировать протесты со стороны иностранных правительств, если их государство будет в опасности. Поскольку ПСР может назначать лояльных судей Верховного и Конституционного суда, а также назначать генералов и сотрудников спецслужб, так называемая «глубинная власть» Турции может считать, что для спасения наследия Ататюрка осталось немного времени.

Лучшее, что может сделать Конституционный суд — это использовать лазерный скальпель вместо кувалды. Он мог бы наложить санкции на ПСР и заблокировать усилия этой партии по исламизации страны, но не запрещать её, подрывая демократические основы общества.

Например, суд может запретить деятельность нескольких пользующихся особенно дурной славой политиков, но не популярных лидеров Эрдогана и Гюля; он может запретить выделение партии государственных средств на реализацию планов по исламизации страны и предупредить кабинет министров о том, что не следует игнорировать светский дух и наследие страны.

Турция является крайне важным союзником Соединенных Штатов во взрывоопасном регионе. Вашингтону следует не вмешиваться в экзистенциальный кризис Турции и дать суду решить этот вопрос наилучшим образом, на который он способен. Американцы должны уважать зрелость и независимость турецкого государства. В то же время Вашингтону следует подчеркнуть его желание устойчиво поддерживать альянс с Анкарой в рамках структуры НАТО, а также подпитывать прочные отношения между двумя странами в сфере торговли, инвестиций и безопасности.

Что же касается России, мы, скорее всего, никогда не узнаем, как бы реагировал наш Конституционный Суд на запрос прокурора о запрещении правящей партии, пытающейся подорвать конституционные основы демократического устройства государства. Такого не будет, потому что не может быть никогда.

Ариэль Коэн — L.L.B, Ph.D., ведущий эксперт Фонда "Наследие"