НА ЗАПАДЕ — МАЛЕНЬКИХ ДЕВОЧЕК За минувший 2002-й наш шоу-бизнес не разродился. Вопреки надеждам новые имена Земфирных масштабов не появились. Звезды, «сделанные» из тех, кто попал на «тиви», вызывают слезы. Я так считаю: отправлять людей с...

НА ЗАПАДЕ — МАЛЕНЬКИХ ДЕВОЧЕК

З

а минувший 2002-й наш шоу-бизнес не разродился. Вопреки надеждам новые имена Земфирных масштабов не появились. Звезды, «сделанные» из тех, кто попал на «тиви», вызывают слезы. Я так считаю: отправлять людей с подобными вокальными данными на парижский конкурс позорить страну — непростительно. Но что поделать – такова молодая смена.

Тем не менее за прошедший год произошло два знаменательных события — пара отечественных коллективов отличилась и попала в разряд политически важных фигур.

Некоторое время назад расчетливый продюсер Иван Шаповалов позаимствовал из детского коллектива «Непоседы» пару девочек и позиционировал их как маленьких лесбиянок. В рекордный срок группа «Тату» обросла слухами, мифами и популярностью. В 2002-м вышел их англоязычный альбом «200 km/h in the wrong lаne». Сингл «All the things she said» мощно «выстрелил» за границей. По результатам продаж в Италии, Норвегии и Швеции диск стал «платиновым», в Бельгии и Швейцарии — «золотым». Ответ на вечный вопрос: «Почему российские музыканты непопулярны на Западе?» нашелся — потому что не предприимчивые! Ничего особенного в песнях «Тату» нет. Просто Иван Шаповалов придумал для своих конфеток смелую провокационную обертку. На тихом Западе любят дешевые эффекты — русские лолиты покатили.

Вторая группа отличившихся — «Ленинград». Как уже писала «Новая газета», ноябрьский концерт модных матерщинников в «Лужниках» был отменен по приказу аж самого Лужкова. Такого, если мне не изменяет память, не случалось с советских времен. Друзья Сергея Шнурова говорят, что подобный акт протеста со стороны московского правительства музыканта даже порадовал. Понятно — это значит, что его заметили. И признали важной фигурой – такой, какую можно запретить. А следовательно, политически значимой.

И «Тату», и «Ленинград» — группы массового потребления. Их слушает народ — массы из спальных районов. И если «Тату» изначально придумывались как поп-группа, то «Ленинград» позиционировался как андеграунд. Не вышло — теперь собрания сочинений Сергея Шнурова стоят на полках простых добрых людей рядом с пресловутыми «Тату» и Михаилом Кругом.

В чем же секрет прорыва «розовых» девочек и матерного Шнурова? Что такого зашифровано в их песенных посланиях, что вызывает по поводу данных коллективов массовую истерию и бурные аплодисменты? На эти и другие вопросы мы попросили ответить профессионального психолога.

Специально для «Современной музыки» свой комментарий данным музыкально-социальным явлениям дал Сергей ПАТРУШЕВ:

– К

огда люди поют, то они, как в стеклобане. Даже если тексты песен и форма их исполнения – осознанный китч и эпатаж, вторичные и первичные признаки интеллекта и психологии скрыть не удается.

Ну посмотрите: «Денег нет и мыслей нет, только х… работает». Понятно, что у группы «Ленинград» есть и то, и другое, и третье, но компенсация неизжитого комплекса неполноценности – налицо. Может быть, их в школе держали за двоечников и называли каким-нибудь соответствующим словом?

Или: «Как ты терпишь твердые предметы?». Ну что, девочки из бывшей детской группы «Непоседы», проболтались? Типичный комплекс принципиальной девственницы, пережившей в раннем возрасте какое-то не очень приятное сексуальное впечатление (например, любимая болонка оказалась очарована соседским догом со всеми вытекающими отсюда ритуальными действиями). Поэтому – «нас не догонишь». Отсюда и явно перверсные мотивы в розовых тонах: «Мне нужна она». Боязнь мужчины в прямом смысле слова и страх перед дефлорацией.

Истерические реакции (демонстративный побег из дома, суицидальные мотивы, идеи глобальной мести всем засранцам, включая родителей, и т.д. и т.п.) – именно на этом строятся песни, клипы и имидж бывших отличниц, решивших стать загадочными стервами. Но для этого образа одной гиперсексуальности мало, тем более что реализация желаний не идет дальше петтинга – почитайте тексты повнимательнее. Они только хотят, ничего не делают и поэтому мучаются. «Покажи, покажи, покажи…» Ну покажет – а дальше что?

Конечно, тексты песен группы «Тату» им не принадлежат. Поэтому анализировать их – дело пустое. Интереснее, как они поют. А поют они так же, как дети старшего детсадовского возраста играют в больничку – искренне и с интересом к непознанному.

Вообще их продюсеры молодцы – материализовали криминальную мечту Гумберта Гумберта, ставшую болезнью человечества начала XXI века, воплотив ее в группе «Тату», – думается, осознанно.

Образ хорошо сохранившихся нимфеток преклонного детского возраста создается весьма умело: юбчонки, губки, гольфики — все, как в диссертации на тему «Сексуальные игры и их роль в лечении расстройств влечения».

Те, кто потребляет такой товар, либо пытаются идентифицироваться с нежным возрастом, поскольку в детстве недогуляли, не наигрались, ощущали различные эмоциональные фрустрации типа подзатыльников и нелюбви. Либо осознанно пытаются казаться маленькими, незащищенными и вести себя соответствующим образом, чтобы снять с себя ответственность за взрослые проблемы. Кстати, последнее – типичный признак истерического невроза.

Второй тип потребителей – старые козлы. У них, конечно, тоже есть свое психологическое наименование и ряд сопутствующих черт типа гедонизма, эгоцентризма, эфебофилии и т.д. Ну зачем же начинать новый год с рассказов о старых козлах? Кому неймется, перечитайте маркиза де Сада, там все подробно описано: и повышение толерантности к разного рода раздражителям, и эмоциональная тупость, и потеря образа «Я».

Есть и третий тип потребителя – ровесники и чуть младше. Для них реакция эмансипации (то есть демонстративного конфликта с родителями, семейными правилами и общественными моральными нормами), причина которой – попытка самоутверждения и самоидентификации, ясна, понятна и актуальна.

Что касается самого товара, то есть «Тату», то писать о них неинтересно: девочки живут совсем другой жизнью, нежели демонстрируют на сцене. Хотя иногда могут и поиграть в своих героинь, правда, без особых последствий. Ведь достаточно скоро они превратятся в пожилых травести, которые, несмотря на толстый зад, задорно свистят в два пальца, сидя верхом на картонном заборе, изображая из себя Тома Сойера и его возлюбленную.

Что касается членов группы «Ленинград», то они вполне могли бы — по своему психотипу — оказаться родителями дамочек из «Тату». Знаете, как в каком-то плохом фильме: приходят две ухоженные подружки домой из школы с полными портфелями пятерок и душами, забитыми впечатлениями от юбилейного 2000-го поцелуя, а в квартире вовсю несет анашой и давит на мозги «Дорз» – предки работу прогуляли…

Кстати, фаллические символы присутствуют и у тех, и у других, но, слава богу, с разным подтекстом. Для «ленинградцев» постоянное упоминание об этом – лекарство, как ауто-тренинг: «Я мужик, я мужик, я мужик». Это особенно актуально в том случае, если алкоголизация и наркотизация, о которых с таким знанием дела поют члены группы, размывают ощущение реальности до невозможности найти ширинку.

Группа «Ленинград» – интеллигенты, заигравшиеся в маргиналов. Известно, что никто, кроме интеллигентов, так часто к месту и не к месту не повторяет слова на «б», на «х» и на другие сопутствующие буквы алфавита. Почему? Потому что хочется компенсировать очки на носу некоей долей брутальности. В итоге получается гадость – как вантуз в рюшечках.

Тексты «ленинградцы» пишут сами, и потому признание «Я резиновый мужик» заслуживает аплодисментов. Вот вам и объяснение крутости. (Помнится, Чиж об этом пел конкретнее: «Я – крутой».) Желание крутости – вот двигатель их творчества. Компенсация застарелого комплекса неполноценности – на Лиговке, что ли, часто били, или мама после 18.00 на улицу не пускала? Явно заниженная самооценка привела к эстетике панка: «Я хуже всех, хуже, чем вы даже можете себе представить». А в чем смысл? В необходимости хоть как-то привлечь к себе внимание: хоть ирокез поставь, хоть помочись на Невском.

Ко всему прочему тексты «ленинградцев» сочатся сексуальностью, как глаза подростка, зашедшего в магазин дамского белья. Так много говорить о «бабах» и в таком потребительском контексте может только тот, кто замучен длительным отсутствием стыковки, несмотря на ручное управление. Опять-таки компенсация застаревшего комплекса неполноценности, помноженного на подростковые сексуальные фрустрации.

Очень сильны в текстах и эгоцентричные, гедонистские и потребительские мотивы. Дайте бананов, солнца, женщин. Дайте, дайте, дайте – типичный подход последнего поротого поколения, пришедшего на смену дворникам и сторожам. Заработай, блин… (Кстати, опять чисто интеллигентская черта – считать, что творческие люди должны валяться на диване и за это получать деньги.)

Как представители последнего поротого поколения члены «Ленинграда» стремятся к свободе. Их старшие братья требовали перемен в перерывах между сухеньким и красненьким, а эти: «Мне бы в небо…». (Хорошо, что коровы не летают.) Компенсация гиперопеки со стороны семьи и общества – и ничего больше. Когда были маленькими, за слово «б…» попадало. А теперь свобода, и можно говорить его беспрерывно.

Почему их слушают? Ну ведь пользуются же носовыми платками, чтобы в носу не скапливалось лишнее. Вот и болезненные ощущения, которых у наших граждан хоть отбавляй, должны находить соответствующий выход. Так что считайте их кашпировскими…