«Древо счастья»

Его вырастило Независимое театральное товарищество «Старый театр»

Театральные закоулки и закулисье — интереснейшее место, куда хочет попасть каждый влюбленный в театр человек. Там, за сценой — большой мир, и хочется посмотреть, по каким законам он существует. Режиссер Карен Нерсисян предоставляет...

Театральные закоулки и закулисье — интереснейшее место, куда хочет попасть каждый влюбленный в театр человек. Там, за сценой — большой мир, и хочется посмотреть, по каким законам он существует.

Режиссер Карен Нерсисян предоставляет зрителям своеобразную возможность сделать это. Ведь в моноспектакле Арсения Ковальского «Табу, Актер!» речь идет о пожарном, несущем ночную службу в кукольном театре.

Некогда счастливый, любивший и любимый, он жил, как в другом измерении. Вспоминая о прошлом, он отсылает нас к временам своей юности, детства. Рассказывает, как пришел к новой жизни — тихой, где есть только… дерево. Да, дерево для этого безыменного персонажа несет особый смысл. Боясь огня с детства, он пришел к своей профессии в пику собственной фобии и теперь любит дерево, почти по принципу: враг моего врага — мой друг.

Помимо неутомительных обязанностей ночного дежурного — включить сигнализацию, сообщить об этом в пожарный участок, у него в жизни есть только куклы. Небольшая коллекция деревянных кукол с шарнирными суставами, похожих на свежевыструганного Пиноккио, — как символ прошлого, то немногое, что герой успел взять с собой из более радостной жизни. В новой же — они единственные спутники этого странного героя. Все, что он хочет сказать, он говорит им, все, что хочет услышать, — им приписывает.

Перед нами разворачивается история человека, который когда-то был счастлив, теперь же ищет себя в предметах. В предметах, близких ему. Близких, потому что они боятся того же, чего и он, потому что хотят того же, чего и он. И это, возможно, одна из самых важных тем спектакля. Тема человеческого поиска, который может привести не к действию, а к бездействию. Поиска как внутреннего сюжета человека, добровольно становящегося интровертом, вопреки тому, к чему он привык. И когда исчезают символы детства оттого, что вдруг изменились глаза созерцателя — человек остается наедине с собой. Чуть жалкий, чуть обиженный, слегка обескураженный. Он ищет выход из этого состояния, пытается найти для себя другой контекст и вписаться туда. Кому-то удается, кому-то нет. Или даже скорее, удается всем, но уж слишком разными способами. Персонаж Арсения Ковальского вызывает множество разных чувств — умиление, удивление, а порой и страх. Но весь спектакль не покидает чувство некоей сокровенности. Ведь заглянув в таинственные театральные закоулки, мы попадаем в чужую душу. А чужая душа, как известно, потемки. В данном случае специально для зрителя — чуть больше часа освещенные софитами.