Информацию некуда девать

Человечество уже произвело около 160 эксабайт (миллиардов гигабайт) информации. А через два года эта цифра вырастет примерно в 6 раз

Об информационном взрыве впервые заговорили еще лет пятьдесят назад, причем первыми под удар попали ученые. По некоторым подсчетам, количество научных журналов в мире стабильно удваивается каждые 15 лет, начиная еще с XVII века, и как раз...

Об информационном взрыве впервые заговорили еще лет пятьдесят назад, причем первыми под удар попали ученые. По некоторым подсчетам, количество научных журналов в мире стабильно удваивается каждые 15 лет, начиная еще с XVII века, и как раз к середине двадцатого их число превысило порог, за которым конкретный ученый потерял возможность ориентироваться в публикациях даже по своей узкой специальности. С тех пор многое изменилось прежде всего в способах доведения информации до публики — появился Интернет и другие электронные каналы распространения, но и само количество информации неизмеримо возросло: принято считать, что количество знаний удваивается каждые 3-5 лет.

Еще хуже дело обстоит с информацией в целом. Рост общего количества информации в мире (если включить сюда не только то, что заключено в общедоступных ресурсах — книгах, газетах, журналах, веб-страницах, телепередачах и пр., но и содержание телефонных разговоров, электронных и обычных писем, частных фото-, видео- и аудиозаписей и т.п.), видимо, подчиняется закону Мура, согласно которому происходит удвоение примерно каждые восемнадцать месяцев. Так, в 2006 году, согласно исследованию компании IDC, совокупными усилиями населения Земли было произведено около 160 эксабайт (миллиардов гигабайт) информации, к 2010 году эта цифра должна возрасти почти до 1000 эксабайт.

Вал информации, обрушивающийся на человека в современном мире, приводит к ряду неоднозначных последствий. С одной стороны, информированность растет, и по идее, восходящей еще к представителям Просвещения, это должно повышать независимость и свободу выбора каждой личности. Но, увы, этого не происходит: пропорционально количеству поступающей информации падает и ее ценность, причем как объективная (подавляющая часть информации представляет собой мусор), так и субъективная — человек просто перестает верить тому, что ему говорят. И в среднем он оказывается совершенно прав: наткнуться на прямую или косвенную ложь в необъятном потоке поступающих сведений и мнений гораздо вероятнее, чем на правдивое сообщение или компетентное и взвешенное суждение. И что самое печальное, процесс падения качества информации является самоподдерживающимся, и вот почему.

В 2001 году нобелевским лауреатом по экономике стал Джордж Акерлоф, который еще в 1967-м опубликовал небольшую статью, написанную простым и понятным языком, где он строго сформулировал и обосновал (на искусственном примере рынка подержанных автомобилей) правило «ухудшающего отбора». Интуитивно главный вывод Акерлофа понятен каждому: в условиях рынка, на котором продавец информирован о качестве товара, а покупатель — нет, это качество обязательно будет снижаться до возможного предела. У Акерлофа были предшественники: еще в XVI веке англичанин Грешем сформулировал закон, согласно которому при наличии в обращении «хороших» и «плохих» денег (последние — с более низким содержанием драгметалла), «хорошие» будут постепенно вымываться из обращения. Но только Акерлоф сумел распространить эту закономерность на любые товары.

Но на рынке подержанных машин, на примере которого рассуждал ученый, в конце концов, положение можно исправить — покупатель может пригласить знакомого, разбирающегося в автомобилях, воспользоваться независимыми экспертными институтами. Собственно, возникновение множества сертифицирующих и лицензирующих инстанций во всем мире, как бы их ни ругали и какие бы злоупотребления с ними ни были связаны, и призвано переломить эту тенденцию к ухудшению качества — можно только представить себе, что творилось бы, например, на рынке лекарств без контроля со стороны государства, так как оценить качество лекарства до его покупки (а чаще всего и после) покупатель не может в принципе.

А вот для информационного рынка мы наблюдаем действие закона Акерлофа в чистом виде. Причина простая: никаких — или почти никаких — объективных критериев качества информации не существует. То, что интересно и важно одному, может оказаться скучно и бесполезно другому. Поэтому попытки создания некоей сертифицирующей инстанции хотя и возможны в некоторых частных случаях (например, общественные советы на телевидении или институт рецензентов в издательствах и научных журналах), в общем случае неизбежно вырождаются в банальную цензуру.

Хорошее подтверждение я получил недавно, читая экспертное заключение для судебного процесса над организаторами выставки «Запретное искусство» Юрием Самодуровым и Андреем Ерофеевым. Экспертом выступила некая Н.Т. Энеева, научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, и читая ее заключение, я не мог отделаться от мысли, что в той части, где она ругает современную художественную практику, отказывая ей в праве называться искусством, я почти во всем с ней согласен. Вот только наша с ней обоюдная нелюбовь к соц-арту и концептуализму не имеет и не может иметь никакого отношения к практической стороне дела. Ни я, ни она, и никто другой абсолютно не вправе цензурировать выставки на основе собственных вкусовых предпочтений. В недавней истории можно найти неисчислимое множество примеров того, какие последствия будет иметь попытка фильтрации произведений искусства «свыше» по любым критериям, даже выдвинутым с самыми благими намерениями.

То есть саму возможность существования некоей головной инстанции, следящей за качеством информации, мы с негодованием отвергаем. Но закон Акерлофа при этом продолжает работать. Особенно быстро деградирует область масскультуры, и это отнюдь не только субъективное мнение снобов от искусства. На форуме сайта одной из самых знаменитых рок-групп «Металлика» недавно появилась петиция, подписанная тысячами поклонников. В этой петиции фаны очень просили перезаписать альбом Death Magnetic, так как качество записи не лезет ни в какие ворота и значительно ухудшено в сравнении с тем, как звучит та же музыка в игре Guitar Hero 3.

Все объясняется очень просто — уже давно звукозаписывающая индустрия обнаружила, что более громкая музыка лучше продается. С появлением цифровой записи сделать любой музыкальный клип погромче стало несложно — надо сделать средний уровень записи как можно выше (максимально сжать динамический диапазон, подтягивая самые тихие звуки к самым громким). При этом такая музыка действительно больше действует на психику и привлекает внимание. Вот только результат с точки зрения качества оказывается устрашающим: от первоначальной записи остаются, по выражению одного специалиста, лишь «искажения с ритмом». Причем вся коммерческая музыка сейчас записывается именно так, это получило даже специальное название «горячей» (hot) записи.

А ведь динамический диапазон и уровень искажений — вполне объективные величины, их можно измерить приборами. Вот только вы себе можете представить какую-либо инстанцию, которая бы смогла заставить индустрию прекратить эти «гонки за громкостью»? Есть слабая надежда, что совокупное мнение специалистов и знатоков, которые начинают роптать все громче и громче, увлекая за собой часть публики, в конце концов, окажет влияние и найдется кто-то, кто сумеет свернуть с накатанной колеи и даже придумать соответствующую бизнес-модель. А в других случаях?

Один из возможных выходов, позволяющих переломить обе эти тенденции — прогрессирующую беспомощность пользователей, тонущих в океане информации без возможности какого-либо реального выбора, и одновременное ухудшение качества этой самой информации, — видится в появлении рекомендательных сервисов. Этим сервисам была посвящена одна из секций в рамках Недели российского Интернета, проходившей в «Крокус-центре» 22-25 октября. Об одном таком сервисе мы довольно много писали — это Имхонет (выступивший организатором секции), создатель которого, профессор Александр Долгин, выступил с открывающим докладом.

Ясно, что под словом «рекомендации» могут подразумеваться самые различные вещи, в зависимости от того, кто рекомендует и какие цели он при этом преследует. Рекомендация — это, по выражению Долгина, «просто указание на то, что объекту присуща некая повышенная ценность». Обычная реклама в любой ее разновидности — тоже рекомендация. Рекомендации могут звучать в личном разговоре, существовать в форме несистематизированной ленты отзывов или в виде комментариев на форумах. Один из самых распространенных способов формирования рекомендаций — система рейтингов в кино или в музыке («золотые», «платиновые» альбомы). Другой популярный способ — экспертные оценки, сбор мнений профессиональных критиков и специалистов.

Научный редактор журнала «Вокруг света» Александр Сергеев попытался дать определение рекомендательным системам и показать, что далеко не все способы оценок отвечают стремлению пользователя получить ту информацию, которая ему нужна. По его мнению, настоящий рекомендательный сервис должен отвечать трем критериям: независимость, коллаборативность (от англ. collaborative — «сотрудничество») и персонализация. Первый критерий означает отсутствие конфликта интересов между тем, кто рекомендует и кому рекомендуют (т.е. рекомендующий не должен преследовать иные цели, кроме соблюдения интересов пользователя, что сразу отметает любую рекламу в качестве основы такого сервиса), второй — то, что сервис должен быть построен на рекомендациях таких же потребителей, а не специально отобранных экспертов, третий — то, что система должна выдавать строго персонализированные рекомендации, подходящие именно вам, а не некоему усредненному «покупателю в вакууме» (что исключает из рассмотрения упомянутые системы рейтингов в кино или, например, опросы покупателей).

Наибольшее количество вопросов вызывает второй критерий, ибо ясно, что в некоторых случаях без экспертов просто не обойтись. Представитель сайта «Афиша» Елена Кузнецова подняла в своем докладе эту тему, указав на то, что коллаборативные рекомендации, по ее мнению, хорошо работают лишь для старых объектов, которые со временем не изменяют своих свойств. Для новых объектов (например, вновь выходящих фильмов) еще просто нет достаточной базы пользовательских оценок, а для меняющихся объектов (например, ресторанов) оценки устаревают. В таких случаях, как утверждает Елена, лучше работают экспертные оценки («выбор редакции», мнения критиков) или советы друзей. Сам Сергеев приводит пример отбора новостей в области науки, где даже ориентирующийся в предмете любитель запросто может пропустить важное событие, ибо не является специалистом. Я бы добавил к этому, что, в принципе, то же относится и к другим областям — к искусству, к экономике, и даже к политике и спорту, хотя, может быть, это и не так очевидно.

Представляется, что проблема отбора экспертов является центральной в этом ракурсе, и как ее решить, пока никто не знает, пользователю остается доверять своему «чутью». Но для массовых объектов — тех же фильмов или книг — это не столь актуально, ибо база для пользовательских рекомендаций накапливается очень быстро и появляется возможность применить статистические алгоритмы, подобные тем, что составляют основу Имхонета. С известной долей условности их работу можно представить так: на основе предпочтений каждого пользователя выстраивается некий индивидуальный его «портрет». Сравнивая такие «портреты», пользователей можно группировать по схожести интересов, и тогда рекомендации, выданные одним из них, будут с высокой степенью вероятности приемлемы и для других из той же группы. Причем, как утверждают создатели Имхонета, это, в общем, работает даже за пределами конкретной тематики — так, есть основания предполагать, что вкусы людей, которым нравятся одни и те же фильмы, будут близки и в области литературы или телепередач.

На мой взгляд, главная трудность, связанная с Имхонетом, заключается в том, что он предполагает довольно высокий порог вхождения — надо долго и тщательно выстраивать собственный профиль, ведь априори программа про вас ничего не знает, а чем больше вы ей о себе сообщите, тем точнее будет прогноз. Просто зайти на imhonet.ru и посмотреть обезличенный рейтинг бессмысленно, сервисом надо специально заниматься. Но если вы хотите действительно ориентироваться в информационном цунами, вероятно, ничего другого не остается, правда?