Из другой жизни: много лет назад французские фашисты осквернили еврейское кладбище в Париже. В ответ на улицы города вышел 1 (один) миллион парижан. Возглавлял эту невиданную колонну лично президент республики Франсуа Миттеран. Гражданское общество Франции усмотрело в осквернении могил по национальному признаку очень серьезную угрозу для здоровья нации. Французам и тогда было ясно (ясно и сейчас), что однокоренные слова «нация» и «нацизм» не должны смешиваться ни при каких обстоятельствах, иначе быть беде.
Из нашей жизни: три недели назад русские фашисты осквернили полсотни еврейских могил на кладбище в Петербурге. Быть беде? Да она уже здесь, рядом, поскрипывает армейскими ботинками за ближайшим углом. Хорошо поставленный удар ноги, обутой в такой ботинок, может навсегда отбить инородцу (да и вообще всякому встречному) любой жизненно важный орган, а также малейшее желание занимать даже небольшое жизненное пространство на седьмой части суши. Если армейский ботинок покажется его обладателю слабым аргументом, в ход могут пойти ножи. Что и случилось с девятилетней таджикской девочкой, убитой этими самыми ножами. Достали убийц «из-под земли», как того требовала губернатор В.И. Матвиенко? Что-то не слышно пока, Масленица у нас была…
Аккурат в самый разгар всероссийского поедания блинов были осквернены могилы на мусульманском кладбище в Йошкар-Оле.
Добавьте к сказанному выше убийство чернокожего студента в Воронеже, оправдание в московском суде ясеневских погромщиков — и можно писать новейшую географию страны. Облеченные властью люди реагируют на происходящее нервно, не желая видеть в этих «точечных расправах» открытый вызов обществу. Их аргументы стары, как российская черносотенная традиция. Аргумент первый: не надо нагнетать! Аргумент второй: это единичные случаи!
В связи с этим я вспоминаю короткое наставление одного опытного кинолога: особо опасны для людей одичавшие домашние собаки. Они страшно скрытны, страшно хитры и страшно жестоки; они преследуют жертву молча и атакуют стремительно. Мы их приручили, натаскали и выпустили на улицу. Нам и отвечать.