Со ссылкой на Москву

Решения по погромам в офисах правозащитных организаций и квартирах активистов в Воронеже принимают московские суды

В декабре 2012 года в Воронеже следователи обыскали Дом Прав Человека (ДПЧ) – здание, расположенное по адресу улица Цюрупы, 34. Обыски прошли в рамках дела «Удальцова-Лебедева-Развозжаева». Жалобы о признании незаконными действия следствия при обыске от одного из членов ДПЧ Сергея Федулова и профсоюза «Конфедерация свободного труда» (КСТ), расположенного по этому адресу, были рассмотрены в районном Басманном суде г. Москвы 2 и 3 апреля.

^{Фото с сайта article20.org}

В здании 34 на улице Цюрупы офисы правозащитных и гражданских организаций находятся только в первом подъезде: штаб-квартира международного Молодежного правозащитного движения, представительство «Мемориала», региональная приемная Трансперенси Интернешнл, Фонд ЭКОСОЦИС, а также личный кабинет члена Совета по правам человека Андрея Юрова и адвокатский кабинет Ольги Гнездиловой. Вся остальная площадь – жилые помещения. По мнению адвоката Гнездиловой, ордер был оформлен неправильно: не на конкретный офис, а на все здание – то есть, при желании, следователи могли обыскать любую жилую квартиру в доме 34.

Однако квартиры их не интересовали. В организациях, офисы которых подверглись обыску, следователи тоже особо не разбирались – просто прошлись по всем помещениям. В офисе «Конфедерации свободного труда, например, они изъяли ноутбук волонтера Сергея Федулова. Самого Сергея там в это время не было.

– Не знаю, включали следователи ноутбук или нет, чтобы убедиться, что у меня нет никаких интересных для них данных, – рассказал Федулов. – Просто это даже не ноутбук организации, а мой личный.

По итогам обыска всех помещений на двух этажах здания следователи составили один протокол. Подписал протокол воронежский активист Владимир Финаев – сотрудник местной газеты «Мы – граждане», редакция которой расположена на втором этаже ДПЧ. Следователей не смутило, что c результатами обыска в офисе КСТ ознакомили человека, который не имеет отношения к этой организации. Хозяев же помещения выгнали, а дверь заперли изнутри.

– Следователи начали обыск со второго этажа, – пояснил Владимир «Новой». –Дальше меня таскали с собой по всем остальным помещениям. Поэтому под протоколом стоит моя подпись. Копию протокола мне не предоставили – я увидел ее только 2 апреля, адвокат прислала. Там некоторые подписи, якобы мои, очень сильно на мои непохожи.

Ольга Гнездилова говорит, что в ДПЧ пытались найти списки оппозиционеров, «которые подготавливали массовые беспорядки».Правозащитники же утверждают: никакой связи, даже опосредованной, между Сергеем Удальцовым и воронежскими организациями нет. Владимир Финаев рассказал, что в этом здании сам Удальцов никогда не был, в Воронеж он приезжал раза 2 или 3. В ДПЧ многие вообще не поддерживают идеи лидера «Левого фронта».

– Мне кажется, в Москве достаточно людей, чтобы они сами этим занимались, – соглашается Сергей Федулов. – Я слышал, что Удальцов приезжал летом. Ну, окей. Меня эта деятельность не интересует.

На летнем лагере оппозиции в Воронеже в прошлом году правозащитников из ДПЧ не было – были только сотрудники газеты «Мы граждане».

Интересно, что в этот же день,19 декабря, с проверками пришли ещё и к воронежским оппозиционерам. Например, следователи посетили членов «Солидарности» Александра Болдырева, Бориса Супренка, Геннадия Панкова, через неделю побывали в квартире Анатолия Кравченко из «Народного Альянса». Однако рассказать «Новой», как проходили обыски, активисты не смогли – их вынудили дать подписку о неразглашении.

2 апреля в 10 часов утра адвокат Ольга Гнездилова еще не была знакома с материалами дела по обыскам. Следователь Грачев принес бумаги непосредственно перед заседанием. Ольга попросила час на чтение дела. Судья Мушникова Н.Е. выделила адвокату 15-20 минут, аргументировав это тем, что весь материал (64 страницы) состоит из процессуальных документов и не имеет отношения к следственным действиям. Адвокат настаивала на часе для ознакомления, но Мушникова была непреклонна.

– Адвокат, у меня в 12 часов следующее дело, – заявила судья.

– Значит, представитель Следственного Управления должен был уважать суд и … – недоговорила Гнездилова, очевидно намекая на нерасторопность следствия и затяжку с предоставлением материалов дела.

– Что должен делать представитель Главного Следственного Управления – не ваша забота, – перебила судья.

Прокурор Филипчук согласился: «Профессиональному юристу хватит и 20 минут».

В результате заседание было перенесено на 23 апреля, так как в отведённое судом время адвокат успела ознакомиться лишь с десятью листами дела. По словам Ольги Гнездиловой, протокол обыска был написан от руки мелким, неразборчивым почерком. Кроме того, она не нашла в материалах никаких документов, которые бы давали основание перенести дело из Воронежа в Москву.

– Ленинский районный суд в Воронеже перенес дело, не истребовав ничего из Следственного Управления, – возмущается Гнездилова. – Кроме нашей жалобы и приложений, а также решения суда о пересылке в Москву в деле ничего нет. Ленинский суд не сослался на какой-то документ, поясняющий, почему это дело московское.

В Ленинский суд правозащитники обратились с двумя жалобами: от Федулова и от «Конфедерации свободного труда». Смущает, что решения по двум разным жалобам были абсолютно одинаковые, с одними и теми же ошибками: в одном и том же месте стояла лишняя запятая, тексты решений практически дословно повторяли друг друга. «Если просто не копировать, так повторить не получится»,– считает Ольга.

По мнению адвоката, решение о переносе вряд ли принималось воронежским судом – скорее всего областной суд действовал по указанию более высших инстанций. По крайней мере, такой расклад кажется весьма вероятным – обыски в офисах правозащитных организаций и квартирах активистов оппозиционных движений проходят по всей стране. И это проблема вполне федерального масштаба.