Ваше плодородие

Нацпроект «АПК» уверенно шагает мимо крестьянских подворий

Справа вдоль дороги — сосновый бор, слева — кружевная дубрава, потом мост через реку Ворона, приятную во всех отношениях: любой рыбак глянет на это чудо, и сердце его непременно забьется. А дальше село Власовка, и вокруг подковой — озеро в...

Справа вдоль дороги — сосновый бор, слева — кружевная дубрава, потом мост через реку Ворона, приятную во всех отношениях: любой рыбак глянет на это чудо, и сердце его непременно забьется. А дальше село Власовка, и вокруг подковой — озеро в орнаменте июньский зелени. Райский уголок — именно из восточного края Воронежской области хранился в Париже эталон плодородия нашей планеты. По всем законам экономики земля здесь должна быть драгоценной. В связи с этим для начала два вопроса: как можно было сделать этот благословенный уголок непригодным для проживания? И умышленно это было сделано, или как бы само так получается уже много лет подряд?

Александр Федорович Вишневский из села Власовка Воронежской области — фермер с 1990 года, участник пяти первых съездов фермеров России. Можно сказать, образцовые исходные данные: не только диплом МГУ, но и высшие разряды рабочих специальностей токаря и сварщика. Без намеков на вредные привычки, трудоголик. Прекрасная семья, трое детей. В 2006 году он написал отчаянное и безответное письмо президенту Путину («Я заправляю трактор 16 ведрами картошки…», «Новая газета» № 75 от 2.10.2006). С тех пор нацпроекты, включая «Развитие АПК», двинулись в триумфальный поход по стране, и жизнь со страниц и экранов смотрится все веселее. И пора нам было вернуться к разговору о селе.

Вставать и ехать на встречу с Вишневским пришлось почти по-крестьянски — в 5 утра. Автобус Воронеж—Жердевка, больше трехсот километров на восток, почти пять часов пути. В автобусе мало молодежи и совсем нет детей. Большинство — женщины; серые одежды, платки, болотного цвета плащи. И туфли их с городскими не спутаешь.

Вспоминая у окошка деревенское детство, я пытался отмечать, чем отличается село капиталистическое от советского. Отличий оказалось немного. Дорога в обрамлении бесконечной лесополосы та же — один ряд в миллионах заплаток.

После дождей распаханные поля были бархатно-черными. Черноземище! Это плодородие выглядит кричащим: яркая, буйная зелень лесополос, лугов и даже заброшенных полей — на радость птицам, но к человеку оно имеет все меньше отношения.

В Новомакарово меня встретил Вишневский и сразу взялся за дело: остановил трактор и позвал оттуда знакомого механизатора Сашку, который переезжал с одного поля на другое. Тот пугливо косился на мой диктофон, и разговорить его Вишневскому, которого механизатор называл дядь Сашей, удалось с огромным трудом. Ну зарплата у механизатора хорошая, до 5 тыщ выходит в месяц. Если хорошо работать. Поросеночков все держат, ими и спасаются. А коров порезали — невыгодно. Многие порезали.

Фотографироваться Сашка отказался напрочь.

…Едем в райцентр Грибановку — общаться с людьми и чиновниками насчет фермерской жизни. Но еще в автобусе договорились, что я вовсе не журналист, а просто старый знакомый или деловой партнер Вишневского. Иначе толку не будет.

— Вот видишь? — показывал Вишневский. — Это поле фермерское. Брошено. Вот слева поле. Тоже брошено. Вон мой сад, 28 гектар, видишь? Теперь он зарос и вымирает. А начальство, оставив крестьянина с разбитым трактором без солярки, один на один с минимальным по закону полем в 200 га, ждет инвесторов. Кого ждем-то? Турок, китайцев? Не анекдот: уже приезжали в нашу область убирать пшеницу турецкие бригады со своей техникой.

— А кредит? — спросил я.

— Ага, кредит! — взметнулся фермер. — Собственников не образовалось — ни один местный фермер не нажил серьезных капиталов, а простым смертным кредит не дадут. Нужны два поручителя. Чтоб не только сам, но и друзей своих затащил в долговую кабалу.

На всякий случай показываю Вишнев¬скому две газетные вырезки. Одна про то, что в Воронежской области «малыми формами хозяйствования» только в этом году уже привлечено 103,3 миллиона рублей кредитов по нацпроекту «Развитие АПК». Что здоровые частники и фермеры легко могут пользоваться субсидируемыми кредитами — на ГСМ и запчасти, удобрения и средства защиты растений, молодняк скота и птицы, корма и ветпрепараты и даже на взносы при страховании сельхозпродукции. На сельскохозяйственную технику, строительство и модернизацию животноводческих комплексов, теплиц и хранилищ.

Другая вырезка — про позитивные результаты совместной работы власти и агробизнеса в рамках национального проекта «АПК». Так, в одном ООО производство свинины за три месяца возросло с 10 тонн мяса до 130 тонн, и к концу года поголовье достигнет 15 тысяч, а производство мяса — 1,5 тысячи тонн. Другое реализовало по всему ЦФО уже 1700 голов племенного молодняка. А на молочную ферму в ООО «Хреновской конный завод» Бобровского района завезено 33 головы племенных нетелей айширской породы.

— Областное начальство трубит, что купило в Европе 33 племенные коровы, — фермер на эти вырезки и не глянул. — А до этого в селе резали за долги Сбербанку стельных (!) коров, и слышал бы ты, как выли при этом доярки! Сколько тракторов, да чего там — тысячи комплектных хозяйств порезаны на металлолом за долги!

Вот ты говоришь — кредит… Сбербанк отобрал той весной на его оформление последние домашние деньги, пообещав, да так и не дав кредита на дизтопливо, и до последней копейки снимал со счета наши с женой детские пособия на родившегося ребенка. По правилам банка, монополиста в моем селе, чем меньше денег на счете, тем больше плата за его обслуживание. И плевать им, что у кого-то остались непахаными десятки гектаров, сгнили тонны семян! Зато государство не забывает слать мне квитанции на оплату налогов. А ведь при абсолютно всех платежах у меня нет прав на больничный лист, и мой удел к старости — социальная пенсия. Кредит, его м-мать…

В Грибановке мы прошлись по кабинетам райадминистрации как бы по своим фермерским делам и выяснили, в частности, что ни единого участка земли в Грибановском районе до сих пор не продано. Только аренда. В черноземном эпицентре России собственников земли нет.

Еще выяснилось в кабинетах, что в рамках нацпроекта «Развитие АПК» заемщикам компенсируют большую часть платы за кредит. Однако сам кредит из 104 фермеров района брали только трое. Мимо остальных нацпроект как шел, так и ехал, потому что благодаря политике властей на урожаях все семнадцать лет капитализма в России обогащались не те, кто с сошкой, а те, кто с ложкой, и сегодня фермерам нечего предложить банку в качестве залога.

Вишневский хотел взять в аренду пруд, но пока не получается. Пруд — на земле сельскохозяйственного назначения, в собственность ее не получишь. Для аренды же надо произвести межевание, оформить участок, потом принять на баланс администрации — а это все денег стоит. Потом администрация объявит конкурс, и, если соперники не обойдут, Вишневский получит пруд в аренду. Но гарантий, что дойдет он до конца лихой дорожки этой, нет.

…Подоспел обеденный перерыв, и мы прошлись по центру Грибановки. Московским капитализмом здесь и не пахнет — другая страна. На рынке яйца 18 рублей десяток при их цене в Воронеже 30—35 руб. Я с трудом подавил в себе желание купить три десятка.

На площади — две главные точки общепита. Просторное кафе — там только пиво, и к нему пакетики с орешками, сухариками и т.п. Никого в кафе нет. А рядом, в столовке, — битком. Пахнет щами и пережаренным маргарином. Цена обеда — 54 рубля: полрассольника (посетители ели в основном щи — они дешевле), блинчики с творогом, салат из свежей капусты. Из напитков — водка и лимонад. Зато много. Но главное — запах. Сюда надо возить на экскурсию.

После обеда поехали во Власовку, родное село Вишневского. Он вез меня по малой родине и показывал: вот на этой улице брошены все дома, на этой — две трети, на этой — только в одном живут… Обычные крестьянские дома провинциальной глубинки: электричество есть, удобства во дворе, вода в колодце. Стоят они здесь дешево: вполне жилой крестьянский дом — 4—5 тысяч. Рублей, рублей. По цене дров. Вместе с огородом и садом.

Центральная площадь Власовки заросла бурьяном, посреди которого уже два года торчит оранжевый газораспределительный пункт, бессмысленный и беспощадный — ни единого отвода в дома. Так и будет торчать: денег, чтобы подвести газ, ни у кого нет.

Миновали Власовскую начальную школу. Была перемена, и у входа в «храм знаний» играли трое малявок под присмотром учительницы. Она же, как пояснил Вишневский, — директор. Иногда учительница проводит занятия у себя дома: три играющих ребенка — это и есть все будущее поколение села Власовка. Школа деревянная и одноэтажная, но большая, в советское время занятия здесь шли в две смены.

Училка-директор ищет работу. Школу закрывают, и детей здесь больше никогда не будет. Само здание продают. За 50 тысяч рублей, потому что большое. Но никому пока не нужен этот дом, а уж школа — подавно.