Приют убогого чухонца

В Кьясме можно обнаружить искусство и не очень современное. Например, рисунки к своим лекциям философа-антропософа начала века Рудольфа Штейнера. Огромная швейцарская выставка этих рисунков, якобы повлиявших на многих современных художников, проходит в Кьясме до середины сентября (Kiasma: The Central Art Archives)

Название "Кьясма" (именно так сами финны предлагают его писать по-русски на своем интернетовском сайте www.kiasma.fi) придумал автор здания музея Стивен Холл.

Теперь его замысел растолковывают сувенирные майки, пакетики и папочки в музейном магазине: на них помещена статья из словаря - в духе главного концептуалиста мира Джозефа Кошута, превращавшего выдержки из словарей в свои картины. Я тоже купил фирменную майку и теперь, не понимая медицинских тонкостей, старательно перевожу текст с собственного живота:

Хиазма 1. (генетич.) обмен частями между двумя из четырех хроматид парных хромосом во время поздней профазы и метафазы.
2. (анатомич.) пересечение, напр. оптических нервов в основе мозга.

Хиазматипия (генетич.) процесс образования хиазмы, являющийся основой для скрещивания.

Кьясма (арт.) Музей современного искусства, место встреч, площадь Маннергейма 2, Хельсинки.

Хиазма (Chiasma) стала Кьясмой (Kiasma) для удобства произношения, но обозначенные термином физиологические законы "обменов", "пересечений", "скрещиваний" остались в силе, перейдя в архитектурно-художественную область.

"Концепция Кьясмы предполагает сплетение массы здания с геометрией города и пейзажа, которые в свою очередь отражаются в его очертаниях... Кьясма надеется доказать, что архитектура, искусство и культура - не отдельные сферы, а неотъемлемые части города и пейзажа", - объяснял Холл в 93-м году, представляя свой проект на архитектурный конкурс. Кстати, то, что финский конкурс выиграл американец из Нью-Йорка, тоже есть образец сплетения и скрещивания, в данном случае - культур.

Впрочем, такое скрещивание далось нелегко. Против проекта Холла выступила интеллигенция Хельсинки: ну, может, не оттого, что автор - иностранец, но точно оттого, что его архитектура, что бы ни декларировал Холл, не имеет ничего общего с традиционным и любимым народом скандинавским модернизмом, который окружает в центре города здание музея. И еще оттого, что прямо рядом с музеем странных форм и непонятного содержания окажется национальная святыня - конная статуя фельдмаршала и президента Карла Густава Маннергейма.

Но теперь Финляндия смирилась со странным соседством. Автор этих строк, забив стрелку перед Кьясмой и бесцельно скучая на утреннем солнышке, даже наблюдал поразительную по московским меркам сценку. У дверей закрытого еще музея прикорнули - явно с вечера - два хиппующих любителя прекрасного с недопитыми банками пива в руках и работающим радиоприемником в изголовье. Вдруг у Маннергейма нарисовался почетный караул, подъехал автобус с чинными "пиджаками", появилась полиция. Пока финские патриоты клали к подножию памятника свои воскресные венки, полицейский охранял... алкоголических экскурсантов, не тревожа их сна. Потом Кьясма открылась, и молодые люди, допив пиво, отправились смотреть современное искусство, а пиджачные дедушки с бабушками погрузились в автобус и уехали прочь. Каждому - свое, как говорится.

А Кьясма за два года стала не меньшей гордостью Хельсинки, чем старик Маннергейм на лошади.


На выставке "Скандинавский постмодернизм" можно увидеть и издевательский триптих "Айно" Сирпы Алалеккеле, соединяющей мотивы классической финской живописи, и стиль панк-рока, и медитативную инсталляцию "Без названия, реальное" Юсси Нива (на снимке), сталкивающего живопись и ее фотографическое отражение (Kiasma: The Central Art Archives)

Дом, который построил Холл
Мы начали со Стивена Холла не только, чтобы сразу объяснить смысл странного названия музея. Архитектура - главная гордость Кьясмы; здание было даже причиной ее создания.

Ведь в Хельсинки музей современного искусства был еще с 1990 года, но он квартировал в Атенеуме - музее "старого" искусства. Жить там было и нелепо, и тесно (еще десять лет назад коллекция музея составляла около трех тысяч экспонатов, а после грандиозных закупок перед открытием Кьясмы в ней стало более четырех тысяч вещей). Потому в 93-м, как уже говорилось, был объявлен конкурс на новое здание, завершившийся появлением нового музея.


Современное женское искусство из Финляндии с выставки "Скандинавский постмодернизм". "Ослиное молоко" группы из Турку "Салон 3+", старающейся разрушить условности повседневной жизни. "Теплый стол" Кайсу Койвисто (на фото), включающей в свои скульптуры мех, шерсть, кожу и пр. Для того, чтобы переосмыслить традиционные противопоставления "человеческого/ животного", "культуры/природы" и пр. (Kiasma: The Central Art Archives)

1-й урок для Москвы: современному искусству (т. е. искусству, начинающемуся с 60-х годов) лучше жить отдельно от "родителей", даже от шедевров первой половины столетия.

Какое впечатление производит здание Кьясмы? Двойственное или даже тройственное.

Сначала - вообще никакое, кроме ощущения странной компактности и вписанности в небольшой, как кажется, островок между главной хельсинкской улицей, названной именем все того же Маннергейма, слева и советско-кирпичным Главпочтамтом справа. Потом, когда Кьясму обходишь вокруг и, щурясь от солнца, бликующего на алюминии и стекле, начинаешь рассматривать детали, понимаешь, что вся она очень разная, неправильная, сделанная словно по рецептам философов-деконструкторов. Вечером и ночью полупрозрачное и излучающее свет здание выглядит опять по-другому - привлекательнее всего. Ну и, наконец, есть Кьясма на планах, в буклетах, на фотографиях с высоты птичьего полета - красивая, гармоничная, несмотря на ассимметрию, похожая не то на корабль со срезанным носом, не то на странно отрезанный кусок пирога, а больше всего - на хлеб, что собираются покрыть толстым-претолстым слоем финского масла.

Музей современного искусства - это металлический параллелепипед со множеством окон, на который с востока наползает могучая тестообразная волна все из того же алюминия с цинковым верхом. (Что это, намек на угрозу правильной западной цивилизации со стороны разгулявшихся восточных стихий?) В подножье Кьясмы прорыт гранитный канал, по которому бежит ручей, начинающийся у Маннергейма, пронзающий алюминиевую волну и расползающийся бассейном у северной оконечности здания. Эта часть как бы составлена из полупрозрачных полусфер и прямоугольников (за каждой - вид на один из этажей музея) и стеклянной вертикальной кишки - просвечивающей ночью лестницы.

Внутренняя структура музея столь же замысловата. При входе - холл-ущелье на всю высоту здания, так, чтобы посетитель, задрав голову, увидел все пять этажей. Широкий пандус, ведущий на второй этаж. Выбеленные стены, стеклянная крыша. Стивен Холл, объясняя замысел своего холла, ссылается на "золотое сечение" и дзенскую просветленность. Но стоит подняться по пандусу, оказываешься в лабиринте малых и больших залов, крутых и пологих спусков, лестниц и лифтов. Окончательно заблудиться вообще-то нельзя, но план-схемами лучше все-таки воспользоваться. Интерьеры же просты до минимализма - белые стены и серый в черноту пол. Настоящий западный музей.

2-й урок для Москвы: здание музея современного искусства должно быть произведением современного искусства и зрительским аттракционом - и внешне, и внутри. Урок важен в преддверии объявляемого мэрией конкурса на реконструкцию нового здания Третьяковки на Крымском валу.

Кьясма - музей, только в его случае описывать здание проще, чем экспозицию.


Полупорно-графические рисунки покойной гей-знаменитости Tom of Finland будут показаны в новой экспозиции, дополняющей выставку "Скандинавский постмодернизм" (Kiasma: The Central Art Archives)

Чего ни хватишься - ничего нет
У Кьясмы есть постоянная коллекция, но нет постоянной экспозиции. Музей, создававшийся под стон "Нам негде показывать все свои запасы!", как только получил подобающие пространства, категорически отказывается показывать их все и постоянно, как в музее классического искусства. Кьясма мыслит и оперирует категориями выставки, маленькой или большой, привезенной или придуманной и сделанной на месте, из работ, взятых напрокат или извлеченных из своего собрания. Все, что может увидеть на четырех этажах музея (первый этаж - хозяйственно-служебный) зритель, это лишь выставки. Свое собрание музей показывает тоже только на выставках.

Так, два года назад на открытии экспозиция была разновременной, разножанровой и интернациональной. Ее целью было продемонстрировать самые показательные и интересные вещи коллекции. Ныне, с 1 января 2000 года по начало 2001-го, работает выставка работ из музейного собрания под названием "Скандинавский постмодернизм" - только художники северных стран, главным образом финны, только искусство 80-х и 90-х годов. При этом экспозиция живет активной внутренней жизнью: что-то снимается, что-то довешивается, есть отдельный отсек новейших поступлений.

Короче, если представить ситуацию, что ты вдруг захочешь посоветовать приятелю, собирающемуся в Хельсинки, посмотреть какого-нибудь Тээму Мяки или Алвара Гулликсена (ситуация, прямо скажем, фантастическая, но мало ли...) и объяснишь, где именно они висят в Кьясме, - всегда есть опасность, что на их месте висит совсем другое. Вроде бы это очень неудобно для нерасторопных зрителей. Но если задуматься, музейная мобильность работает на посетителя: ему заходить в давно знакомый музей словно в первый раз, гораздо интереснее, чем бродить по той самой экспозиции, что видел еще под маминым присмотром. А музею от участившихся визитов только выгода.

В соответствии с удивительной экспозиционной подвижностью и выстроена структура Кьясмы. Она вся состоит из отсеков-галерей, каждая - со своим названием и специализацией. В затемненной "Принтти" на втором этаже показывают только графику и фотографию; в "Студио К", выходящей окнами на статую Маннергейма, представляют свои проекты приглашенные западные кураторы; в "Контти" - медиа-проекты; в "Галерее Х" - нечто актуальное-преактуальное. Такого "галереецентризма" я не встречал ни в одном музее мира. Хотя замена постоянной экспозиции на концептуальные временные выставки, в том числе работ из своего собрания, - модная музейная тенденция по всему миру.

3-й урок для Москвы: музей современного искусства должен быть мобильным. В то время как Третьяковка - после открытия она больше всего гордится новой сигнализацией под каждую работу - сделана на века, так, что теперь на стенке ничего не перевесишь.

О национальной скромности белофиннов
"Скандинавский постмодернизм" - проект, который прочувствуют и оценят по достоинству прежде всего жители северных стран - возник не просто так. Кьясма сделала сознательную ставку на национальное и географически близкое искусство (в этом смысле повезло петербужцам, которых активно собираются закупать), являясь при этом музеем международным. У финнов есть, конечно, нестыдное количество международных звезд, собранных и в "докьясмовские" времена, и закупленных накануне отрытия. Есть Бойс, Уорхол, Синди Шерман, Ив Кляйн, Кабаков (который скорее их, чем наш) с инсталляцией "Туалет в углу". Но своих любят побольше.

И это не национальная гордость, а национальная скромность. Хорошее западное искусство есть в большинстве больших музеев мира, но ни в нью-йоркском МОМА, ни в парижском Центре Помпиду, ни в лондонской новой Тейт не увидишь много финнов, шведов или норвежцев. Их творчество придает специфику новооткрывшемуся музею и делает его не похожим на прочие. Кьясма - не МОМА, и тем хороша. Причем она в своем "патриотизме" не одинока: так поступают теперь все музеи-новички

Последний урок для Москвы: так и не созданный до сих пор наш музей современного искусства теперь может быть только музеем современного русского искусства. Время упущено, выхода нет.

Между прочим, оригинальное здание, мобильность и любовь к корням - это родовые черты не Кьясмы, но всякого нового и передового музея. Финны тут оказались в авангарде, для нас пока недостижимом.

С другой стороны, создание Кьясмы было делом общенациональным, а бюджет ее составил 227 миллионов финских марок (примерно 34 миллиона долларов). Могут ли позволить себе такое нищая Третьяковка, Андрей Ерофеев со своей бездомной Государственной коллекцией современного искусства, ГЦСИ со скромным и хаотичным собранием, даже при том, что он недавно получил здание брошенного завода. Какой-нибудь Александр Глезер, объявившийся в Москве и тоже претендующий на собственный музей?! Даже искусстволюбивый Церетели?..


Вид на Атенеум, где раньше располагался хельсинкский музей современного искусства - в честь его открытия в 1991 году французский художник Даниэль Бюрен уставил площадь перед музеем флагами. Теперь фотодокументация акции "Место для флагов" находится в Кьясме (Kiasma: The Central Art Archives)