ПРАВДА УСКОЛЬЗАЮЩАЯ

Зоя СВЕТОВА

Судебный процесс по делу об убийстве Анны Политковской поставил много вопросов о том, кто мог быть заказчиком и исполнителем этого преступления. 19 февраля двенадцать присяжных заседателей единодушно оправдали подсудимых, обвинявшихся в убийстве Анны Политковской. Этот вердикт прозвучал как приговор следствию, которое не смогло собрать доказательств, изобличающих обвиняемых. Журналисты, наблюдавшие за процессом, были солидарны с присяжными: следствие и гособвинение не смогло или не захотело убедительно доказать вину подсудимых. Семья убитой журналистки — ее сын Илья и дочь Вера заявили, что уважают вердикт присяжных, но уверены, что все четверо обвиняемых «причастны к убийству мамы».

«Доказано ли, что 7 октября 2006 года, примерно в 16 часов 07 минут в подъезде № 2 дома 8/12 по улице Лесная в городе Москве была лишена жизни обозреватель газеты «Новая газета» Политковская А.С. путем производства в нее из пистолета калибра 9 мм, переделанного из стандартного газового пистолета модели 6П42-7, с глушителем звука выстрелов 5 выстрелов в область головы, груди и правого бедра, в результате чего Политковской А.С. был причинены два слепых ранения головы, сквозное ранение груди, сквозное ранение мягких тканей шеи и спины, слепое ранение правого бедра и Политковская А.С. от полученных повреждений скончалась на месте?» — так звучал первый вопрос для присяжных. И на этот единственный из двадцати заданных им вопросов присяжные ответили: «Да, доказано». Остальные вопросы касались участия подсудимых в организации и совершении убийства. В этих преступлениях обвинялись бывший оперуполномоченный УБОП ГУВД Москвы Сергей Хаджикурбанов и братья Махмудовы Ибрагим и Джабраил. Следствие считало, что Хаджикурбанов достал у «неустановленных лиц» оружие, привлек к преступлению братьев Махмудовых, которые, установив адрес Политковской, следили за ней и помогли своему старшему брату Рустаму, которого следствие считало киллером, осуществить задуманное убийство. Впоследствии Рустам по чужому паспорту уехал за границу.

Неустановленные лица, недовольные Политковской
«Примерно в конце сентября 2006 года в Москве к Хаджикурбанову С.Г., освободившемуся 22 сентября 2006 года из мест лишения свободы, обратились не установленные следствием лица, недовольные критическими и изобличающими публикациями и интервью обозревателя «Новой газеты» Политковской А.С. в адрес должностных лиц и лиц, занимающих государственные должности в субъектах Российской Федерации, с предложением за денежное вознаграждение организовать совершение убийства последней...», - говорится в обвинительном заключении. Следствие шло почти два года. Было собрано огромное количество материалов, проведено множество допросов. Но почему-то в ходе следствия не был допрошен ни один высокопоставленный чиновник из числа тех, кто был недоволен «критическими и изобличающими публикациями» Политковской. Было арестовано 11 человек. Но на скамье подсудимых оказалось лишь четверо, причем четвертый — подполковник ФСБ Павел Рягузов, которого ранее следствие считало одним из соучастников убийства Политковской, - в суде проходил совсем по другому делу. Он обвинялся в нападении на мелкого предпринимателя Эдуарда Поникарова, в превышении должностных полномочий и в вымогательстве денег.
Среди арестованных был и младший брат Махмудовых - Тамерлан, которого восемь месяцев держали в тюрьме, предъявляя ему обвинение чуть ли не в убийстве Политковской. Тамерлана потом отпустили: следствию была предоставлена видеопленка, на которой видно, что в день убийства Тамерлан гулял в Чечне на свадьбе.
Следствие торопилось передать дело в суд. А адвокаты семьи Политковской заявляли, что это недопустимо. Они считали, что невозможно рассматривать в суде дело о заказном убийстве, когда имеются лишь косвенные доказательства вины подсудимых и нет ни заказчика, ни исполнителя. По закону, следствие имело право вести расследование вплоть до февраля 2009 года, но передало его в суд в конце 2008 года.

«Столпы обвинения» не устояли
Что же произошло? В своей речи на процессе адвокат Джабраила Махмудова Мурад Мусаев говорил, что обвинение базировалось на пяти столпах, из которых ни один не выдерживает беспристрастного и детального рассмотрения. «Изначально, когда обвинение не смогло доказать наличия преступной группы, этого было достаточно, чтобы поставить крест на всем обвинении. Тем более, что оказалось совершенно голословным утверждение о приобретении пистолета и его дальнейшем движении. Затем выяснилось, что пусто и утверждение о том, будто бы Джабраил и Ибрагим Махмудовы следили за Анной Политковской. Обвинители сами начали путаться в том, кто, когда и при каких обстоятельствах, по их мнению, заполучил адрес Анны Степановны. Тем очевиднее стало, что обвинение в этом деле надуманно. Так, одна за другой рассыпались в прах все опоры рассмотренного здесь обвинения. По закону всемирного тяготения оно должно рухнуть», — убеждал присяжных защитник.
И правда, в суде мы не услышали никаких доказательств, подтверждающих существование организованной преступной группы. Более того, в ходе процесса была развенчана версия обвинения о том, что третий брат Махмудовых Рустам был тем самым человеком в бейсболке, который вошел в подъезд Политковской за несколько секунд до ее убийства. Но есть предположение, что братьев Махмудовых могли использовать «в темную». Но возможно и другое: кто-то мог попросить братьев последить за Политковской или «засветиться» в районе, где было совершено преступление. Остается непонятным, понимали ли Махмудовы, что участвуют в чем-то криминальном? Знали ли они, что речь идет об убийстве? Эти вопросы в ходе всего процесса задавали адвокаты потерпевших. Братья Махмудовы на них не ответили.

Странности судебного процесса
На суде обнаружилась еще одна вопиющая странность — недостоверность основных доказательств по делу. Я говорю о распечатках телефонных разговоров (биллингах), которые, по версии обвинения, подтверждали, что братья Махмудовы в день убийства были недалеко от места преступления. На суде выяснилось, что биллинги из материалов дела противоречат тем, которые запросил суд по ходатайству адвокатов. Теперь в материалах дела — две распечатки телефонных разговоров за 7 октября 2006 года. Так и осталось непонятным, до какой степени они достоверны, а до какой сфальсифицированы следствием.
Но самая удивительная вещь случилась под занавес процесса. Прокуроры зачитали показания подполковника ФСБ Рягузова на следствии. Тогда Рягузов говорил, что в сентябре 2006 года бывший глава Ачхой-Мартановского района Чечни Шамиль Бураев просил его установить адрес женщины по имени Анна с фамилией на «ская». Когда же на суде у Рягузова спросили, почему он сейчас отказывается от этих показаний, он объяснил: «Я являлся действующим сотрудником ФСБ, и раскрытие преступлений — моя обязанность. Я не отказывался от дачи показаний и давал показания, необходимые следствию».
Значило ли это, что на суде такие показания больше не были нужны? Напомним: Шамиль Бураев был отпущен из тюрьмы «за отсутствием состава преступления». Странным образом на суд его не вызвали даже свидетелем. В обвинительной речи прокуроры рассказали о встречах Рягузова с Бураевым, о том, что в декабре 2006 года у Хаджикурбанова и Рягузова появились дорогостоящие машины. Это, конечно, не доказывало причастности обвиняемых к убийству обозревателя «Новой газеты». Не доказывало, но бросало на них тень. Больше всего на суде поражало, что прокуроры, ничего не доказывая по существу дела, все время на что-то намекали. Поэтому постоянно возникало ощущение, что правда где-то рядом. Но она ускользала, как вода между пальцев. А все подсудимые, будто соблюдая какой-то тайный договор, предпочитали молчать. Вот и братья Махмудовы никак не могли вспомнить, где они были 7 октября 2006 года в аккурат за два часа до убийства Политковской.
Что дальше? Обвинение обжалует приговор в Верховном суде. Представители Следственного комитета заявили, что продолжат расследование. С точки зрения профессионального долга и ради спасения своей репутации они теперь должны найти виновных в убийстве Политковской. Или хотя бы публично объявить, кто все-таки им мешает «дотянуться до исполнителя и заказчика».