Врут ли историки?

На сайте ТрВ-Наука была опубликована статья Олега Губарева, в которой обсуждался статус независимого исследователя в России и за рубежом (Губарев 2019). Автор с сожалением констатировал, что у нас распространено скептическое отношение к независимым исследователям ввиду наличия массы дилетантов, которые себя так именуют (в том числе на канале Рен-ТВ). Для того, чтобы повысить уровень работ, противостоять лженауке, сократить размеры этого бедствия, предлагалось «для начала победить эрзац-науку, подпитывающую любые лженаучные измышления, прикрывающую своими учеными степенями кандидатов и докторов наук (а скоро, уверен, будут и академики), предоставляющую своими публикациями на низком научном уровне возможность безудержного фантазирования на околонаучные темы». По мнению Олега Львовича, следует также поднимать общий уровень образования и культуры. Наука, образование и культура не должны финансироваться по остаточному принципу.

Со своей стороны не могу сказать, что культура и образование находятся в совсем уж бедственном финансовом положении, хотя о повышении уровня образования много говорят, и тут спорить никто не собирается. Попробую изложить свое видение проблемы падения доверия среди населения к историкам, истории и независимым исследователям, каким образом можно было бы исправить сложившееся положение.

Так, размышляя над причинами появления Новой Хронологии, современного антинорманизма (неоантинорманизма?) в лице В. Фомина, Л. Грот, А. Сахарова и пр., приходишь к однозначному выводу: причина лежит в школьной программе обучения истории. В школах не получают целостного понимания исторической науки, не даются какие-то общие элементарные представления о принципах функционирования этой науки, дети довольствуются лишь кратким пересказом сведений о прошлом человечества (зачастую довольно устаревших). Суть претензий к истории, исторической науке и ее «служителям» кратко можно выразить так: «при моей жизни учебники истории много раз переписывали, теперь нет веры историкам, а история — не наука». Отсюда появляется возможность ссылаться в исторических исследованиях (исследованиях?) на «патриотическую позицию» авторов в духе антинорманистов, на сфабрикованную кем-то в прошлом хронологию отечественной и мировой истории, забывая о том, что за письменными и материальными памятниками лежит система научных знаний и методика отдельных научных дисциплин. Датировка археологических памятников и предметов подразумевает существование методики работ и разных научных дисциплин — от химии и физики до биологии, генетики, лингвистики и палеографии. Образцы археологических предметов отдаются на анализ в разные исследовательские лаборатории, на основе полученных результатов делаются соответствующие выводы. Это только на плохо осведомленных в исторической науке людей действует аргумент логичности современных рассуждений на исторические темы от адептов Новой Хронологии. Все эти недочеты в школьном образовании истории следовало бы учесть и уделять в школьном образовании больше внимания самой методике работы с источниками и способам получения исторического знания. Таким образом, плавно переходим к первому пункту тех намеченных мною тезисов, с помощью которых можно попытаться исправить удручающее положение дел в школьном историческом образовании и в стратегии популяризации исторической науки в нашем обществе.

Создание новой доктрины системы школьного обучения истории. Опыт существования и массовой популярности лженаучных течений в России — Новая Хронология, современный «антинорманизм», «славяноарийство» и т. д. — обязательно следует учитывать при выработке новой доктрины преподавания истории в школе.

Чего не хватало в школьной программе обучения, из-за чего расплодилось столь много лженаучных теорий? Школьный курс истории следует выстраивать таким образом, чтобы в него включался цикл уроков-бесед о тех научных дисциплинах, что поставляют историкам свои научные данные. Это и археология, и зоология, и антропология, и дендрохронология, и ряд других областей научного знания.

На что следует обратить пристальное внимание при выработке новой стратегии обучения истории в школе?

Первое: определиться с тем, что мы хотим получить на выходе, в итоге. От ответа будет зависеть всё остальное. Либо ребенку давать слишком много знаний — и по окончании обучения в школе он выйдет с «кашей» в голове (как то: Наполеон штурмовал Сталинград, а Кутузов сражался под Москвой вместе с Жуковым в 1812 году), либо ограничиться необходимым качественным минимумом, способствуя тем самым формированию в головах прочного фундамента знаний. Ребенка невозможно постоянно нагружать слишком большим объемом знаний, о чем часто забывают чиновники от образования, у него когда-нибудь да начнется отторжение… Так что выбираем?

Второе: знание терминологии — важный элемент в изучении истории, важнее знания дат сражений, реформ и того, кто входил в тот или иной литературный кружок. И только затем по важности в процессе обучения выступает срез общих знаний о прошлом человечества. В то же время, обозначив свою позицию, патриотизм из школьных учебников не следует удалять, иначе сами потом не будем рады полученным результатам. Думается, российской власти выгодно бороться с лжеучеными и лженаучными представлениями в народе. В противном случае неясно, для чего выделять бюджетные деньги на исторические исследования, на вузовское историческое образование, если население в массе своей станет скептически относиться к исторической науке, историческим трудам и к самим историкам. Значит, народ, электорат перестанет верить учебникам истории, где обязательно закладывается примат патриотического воспитания гражданина.

Всё начинается с детства, и многие базовые элементарные знания в умы закладываются учителями. Если фундамента нет или он слишком рыхлый, то и слабую систему исторических знаний легко можно подвергнуть псевдокритической «обработке» в стиле Новой Хронологии, что имело место в 1990-е годы и имеет место сейчас. Далеко ходить не надо: сегодня растет популярность неких ариеведов, исповедующих подлинное языческое знание предков и даже русов (!). К сожалению, свою лепту вкладывают и вполне профессиональные историки. Например, археолог Б. Рыбаков своими трудами по истории и фольклору славян питает неоязыческие и неославянские течения в современной России (о критике работ Рыбакова: Новосельцев 1993, Клейн 2011). В каком-то смысле Рыбаков стал гуру для подобного рода фолк-течений.

Реализация новой стратегии исторического образования на практике. Больше внимания уделять научной составляющей истории, способности понимать историю, умению искать информацию и ею пользоваться. Больше времени посвящать истории как науке: объяснять самым простым языком, какие существуют методы, как добывается историческое знание, чем научное постижение отличается от готовых знаний в предлагаемых учебниках истории. Зачастую обозначение спорности исторических трактовок в школе сводится к восприятию ребенком истории как недонауки (раз можно думать и так, и вот так). И здесь следует объяснять, что дело ведь не в произвольности мнения тех или иных ученых, а в наличии источников, их информативности, методах работы с ними, наконец в исторической интерпретации.

По моему глубокому убеждению, если ребенок к 15–16 годам способен понять какие-то базовые и самые элементарные принципы работы историка с источниками, имеет самое общее представление о том, как функционирует историческая наука, то меньше людей смогут поддаваться «патриотическим позициям» антинорманистов и прочих лжеученых. К примеру, старшеклассникам по силам найти документы по той же Великой Отечественной войне и попробовать сопоставить: как содержимое в документах можно интерпретировать. Тогда на личном опыте, да еще наглядно школьники смогут понять, что такое история, как работают историки, какие трудности возникают на пути постижения истории, почему ее переписывают. Тогда и меньше будет возникать укоров в адрес историков по типу «за мое поколение уже десять раз переписывали учебники; историки всегда врут и скрывают правду от народа».

Недоверие к «официальной» истории в народной среде проистекает от недопонимания людьми научной составляющей исторического знания. В данном случае следует различать историческую осведомленность (общие знания по истории, так сказать, полученные среднестатистическим выпускником школы) от исторического знания, которое получают научным путем, но никак не в школе на уроках истории. В школьных учебниках излагается уже опосредованное (упрощенное) историческое знание. Давая представление детям о прошлом человечества через некоторую выборку имеющихся в науке знаний, в итоге, как думается, мы заложим основу понимания разницы между школьной историей и исторической наукой.

Добавлю, что в резонансном деле по определению научной состоятельности диссертации В. Р. Мединского защита министра культуры выстраивалась по следующей схеме: в истории существует плюрализм мнений, автор «научного» труда высказывает лишь свое мнение, это его право. При этом забывая указывать разницу между научно обоснованным мнением и мнением простого обывателя.

Слово «оптимизация» сегодня, наверное, воспринимается как ругательство, поэтому употреблю слово «оптимум». На мой взгляд, сейчас в школе появилось слишком много посторонних предметов и курсов, отвлекающих учеников от магистрального и целостного обучения, поэтому следует определиться с «оптимумом» предметов: требуется сформировать необходимое количество предметов и курсов (лет) в школьном процессе обучения. Например, начиная с пятого или шестого класса преподается курс «Обществознание», в котором одни и те же темы возникают в каждом учебном году, но в разных вариантах. Присутствует множество посторонних, произвольно выбранных тем (например, половина учебника для 11-го класса под ред. Л. Н. Боголюбова посвящено мировой экономике, кредитованию, политологии, что чрезвычайно трудно дается подросткам1). Налицо нерациональное распределение учебного времени и ненужная предметная нагрузка на учеников. Трехлетнего обучения вполне достаточно для ребенка, чтобы получить необходимые сведения об обществе. В учебном курсе предусмотрено изучение религий, как древних, так и современных, так что «Основы религиозных культур» — лишняя сущность в школьной программе. Высвобожденные часы разумно отдать истории и другим базовым школьным предметам. Но, сдается мне, не за горами появление абсолютно ненужного предмета «Теология»…

Многоопытные преподаватели истории лучше меня смогут подобрать учебники и соответствующие программы обучения. Я постарался всего лишь обозначить тот идейный и, не побоюсь этого слова, идеологический фундамент, который следует выстраивать под новой системой образования всего школьного курса под названием «История».

А так либо в школьном преподавании истории что-то поменяется кардинальным образом и ученик на выходе из школы освоит необходимый минимум умений работы с источниками, терминами и текстом учебника, либо ученик продолжит превращаться в робота с навыком проставления галочек в пустых квадратиках кем-то составленных тестов. В последнем случае, наверное, про историю как таковую следует забыть раз и навсегда. У детей даже не будет поверхностных исторических знаний. Они не смогут связывать двух слов, ибо привыкнут рисовать закорючки и ставить буковки в нужных местах под вопросами в тестовых работах. Школьный учитель истории, получается, — это не учитель, а преподаватель умений выполнять задания ЕГЭ. Тогда причем здесь история?

Чего не хватает в деле исторического просвещения, так это целостной и массовой идеологии популяризации исторических знаний (Агни 2017). Многим людям интересна история, их не пугает даже сложный язык профессионалов. К сожалению, пока не выстроено прочного моста между массовым зрителем-читателем (потребителем) и исторической наукой. Профессиональным историкам необходимо больше заниматься популяризацией своей науки, доказывая свою полезность обществу. Бюджетные деньги пока еще выделяются, но во власть идут те самые бывшие школьники, плохо понимающие смысл исторических исследований, зачем на гуманитариев эти средства тратить.

Надо сказать, что многим людям интересна и научная кухня, интересно знать, чем живет сегодня историческая наука, интересно быть в курсе новых открытий… Однако в целом, на мой взгляд, с популяризацией истории и исторических знаний в России всё далеко не радужно, не говоря уж о плачевной самоорганизации профессионального сообщества историков…

Лев Агни,
по образованию учитель истории, закончил КузГПА

1 В 2017 году на VI Общеродительском собрании министр образования О. Ю. Васильева зачитала совсем уж кричащий отзыв: «Я работаю по учебнику Боголюбова „Обществознание“ с 5-го по 11-й класс. Формат стандартный, качество оформления тоже. На мой взгляд, по учебникам пятого-восьмого класса преподавать „Обществознание“ невозможно. Здесь задействован принцип „Поговорим на лавочке“. Нет научности, в то же время текст написан таким образом, что смысл трудно доходит до детей. Что касается старших классов, там большой теоретический материал, но практических заданий мало» (ОРС 2017).