Оригинал материала
Агата Кристи об «эпохе прогресса»
Продолжая серию статей о знаменитом авторе детективов Агате Кристи и ее героях1, канд. ист. наук Арсений Богатырёв рассказывает о том, что сближает бельгийского сыщика Эркюля Пуаро с наукой и каким образом археология2 помогла писательнице примириться с окружающей действительностью. Посмотрим, как романистка относилась к современной ей системе образования, что думала о капитализме и религии. Она осознавала, что в мире нет ничего неизменного, всё меняется. Эти изменения могут не нравиться, но они необходимы и неизбежны. Так, героиня «Лощины» (The Hollow, 1946, на русском языке роман издавался также под названием «Смерть в бассейне») размышляет над судьбой человека, потерпевшего крах: «Просто наступал прогресс»3. В этих условиях нужно быстро действовать, теперь все куда-то спешат. Прошлое отступает, одной из примет времени становится прощание со многими традициями. В рассказе «Похищение королевского рубина» с сожалением говорится о том, что старое Рождество уже становится чем-то отжившим.
Прошлое — мать настоящего
Но Кристи также напоминает, что новое проистекает из прошлого. Для романистки оно ассоциируется прежде всего с Викторианской эпохой. Сама королева Виктория упоминается Пуаро в «Лощине»; среди характерных особенностей викторианского быта Кристи называет огромные викторианские кровати. Безусловно, у романистки появляются не только «викторианцы». В «Вечеринке в Хэллоуин» вспоминается «дурачок» Георг III, страдавший психическим расстройством. Объявив его королем с головой-грушей, писательница, явно почерпнувшая эту ассоциацию у Теккерея, смешала Георга с французским монархом Луи-Филиппом Орлеанским.
У Кристи попадается много личностей Древнего мира: Хаммурапи, Хатшепсут, Александр Македонский и др. Нашлось место и для библейской Юдифи, которая сама судила и сама привела в исполнение приговор — похоже поступит судья Уоргрейв в «Десяти негритятах» и Пуаро в «Занавесе». Подмечает она и особенности тех эпох: по мнению британки, у древних всегда на уме какие-то непристойности. По всей видимости, интерес к древностям пробудил у романистки ее второй муж, Макс Мэллоуэн. В романе «Кошка среди голубей» преступница даже извлекает выгоду из работы секретаршей археолога. Помимо археологии, Кристи демонстрирует некоторые познания в смежных дисциплинах, например в палеонтологии: в романе «Встреча со смертью» она упоминает древнее животное мастодонта 4.
Заостряя внимание на археологической науке в романе «Убийство в Месопотамии», писательница отмечает чувство юмора ученых, а также опасности их нелегкого труда. Как пошутил один из археологов, бактерии становятся частью их ежедневного рациона. Работа в археологической экспедиции запросто может перевернуть представления об окружающем мире: пожившая среди раскопок сестра Ледеран вдруг осознала, что грязь не так уж и опасна для здоровья, как думают 5.
Задерживает Кристи взгляд и на более близких к ней эпохах. В «Зеркале мертвеца», например, говорится об императоре Моравии. Конечно, императоров в Моравии не было, но тут Кристи, видимо, спутала ее с Великоморавским государством (державой), существовавшим в IX–X веках. Не остаются за скобками Средние века и Новое время с их Крестовыми походами, Войной Роз, королями — Генрихом II, Марией Тюдор, Елизаветой I, Карлом I, Вильгельмом III. Великая французская революция XVIII века упоминается Пуаро в связи со смертью в ванной «чистоплотного» Жан-Поля Марата. Несколько раз поминается имя Наполеона, в том числе из-за знаменитого «Сонника» — “Napoleon’s Oraculum and Dream Book” (1884).
Для Кристи как автора детективов важнее криминальное прошлое, история убийств, преступлений Чарлза Браво, Джека Потрошителя, Томаса Н. Крима, Эдит Томпсон. Идея использования трупа из анатомического театра для симуляции смерти в «Убийстве на поле для гольфа» восходит, очевидно, к уэст-портским убийствам 1827–1828 годов. В «После похорон» говорится о Лиззи Борден, которую подозревали в расправе над отцом и мачехой. Впрочем, Кристи позволяет себе сомнения в виновности «малышки Сью».
Техника и жизнь
Между тем прогресс сопровождается изменениями в бытовой сфере. В «Лощине» один из персонажей иронически вопрошает: что же будут делать женщины, желающие покончить с собой при помощи газа, когда всё электрифицируют? К месту оказалось изобретение Томаса Эдисона — фонограф, а в романе «Убийство на Рождество» отмечается удобство использования граммофона для создания алиби. Со старой фотографией, плодом еще одного открытия, сравниваются стареющие люди в романе «Слоны умеют помнить». Достижение братьев Люмьер, синематограф, скрашивает досуг многих персонажей Кристи. Пуаро подтрунивает над своим другом Артуром Гастингсом: тот может писать киносценарии. Сама работа человеческого сознания сравнивается с кинотеатром — мысль постепенно обретает четкость, точно изображение на экране 6.
Мир становится более глобальным, соединяясь нитями маршрутов, путей сообщения, дорог. Даже страдая морской болезнью приходится пользоваться услугами водного транспорта. Впрочем, Пуаро нашел выход: сладить с вестибулярным аппаратом сыщику помог «метод Лавержье» (Laverguier), на самом деле не существующий. Возможно, название возникло в уме Агаты благодаря французскому laver — «мыть», «промывать», «очистить». Писательнице, любившей математику, был знаком другой метод, уже вполне реальный — рекурсивный «метод Леверье» (Le Verrier). Человек покорял не только моря, но и воздух. Кристи, пережившая трепет полета, обмолвилась об авиакатастрофах в «Убийстве в Хантерс-Лодж», «Раз, два — пряжку застегни», «Вечеринке в Хэллоуин» и пр.
Совершенствовалась связь. На место обычного телеграфа пришел беспроволочный. Усовершенствования затронули телефон, что сказалось на милых дамах, которые всерьез увлеклись телефонными разговорами. Пуаро же тешил себя уверенностью, что лишь по одному телефонному звонку способен определить, какую новость ему хотят сообщить. Немалую важность Кристи придавала радиосвязи. В романе «Большая четверка» преступники пытаются использовать сверхмощную радиоустановку, концентрирующую особые лучи. Возможностями радио не пренебрег злоумышленник из рассказа «Я приду за тобой, Мэри!».
Агата Кристи идет в науку
Почти научной фантастикой казалось в начале XX столетия использование радиоактивной энергии. Упоминая в «Большой четверке» «магнетический феномен» и «гамма-лучи», Кристи указывает на успехи, достигнутые в опытах с радием Марией Склодовской-Кюри. Отмечая впечатляющий потенциал этого направления, писательница предупреждает об опасности, если научные разработки окажутся в руках нечистоплотных персон. Позже испытания ядерного оружия посеют в умах обывателей страх перед учеными, «мастерящими» гробовую бомбу. Между прочим, к услугам научных кадров прибег и бельгиец: ему нужно было взрывное устройство.
Как считает Пуаро, «изобретателями любопытства», а значит, и науки, были древние греки — они первыми захотели знать. Сам он стремится к истине, «которая прекрасна». Но сыщик разводит понятия красоты и правды, ибо внешняя красота скрывает истинную суть вещей, маскируя ее. Продвигаясь к истине, он опирается на различные методы, в частности, физиогномику и сомнительную «науку» графологию. В «Слоны умеют помнить» к достижениям науки детектив относит корабли, поезда, самолеты и пенициллин, а в «Драме в трех актах» используется слово «робот». В «Большой четверке» Кристи показывает, насколько опасен труд ученого, при этом, по мнению ретрограда Гастингса, наука является прерогативой мужского ума. За внешние признаки истинного ученого Агата почитала высокий лоб, а также утонченные пальцы 7.
Рядовой обыватель с подозрением относился к «книжной мудрости», в его глазах ученый неспособен прямо ответить даже на элементарный вопрос. Знание, как известно, приносит не только пользу, оно может таить и великую опасность. Бельгийского сыщика пугает не сумасшествие, но, напротив, исключительно рационально мыслящий мозг. Кристи отразила желание современной ей науки проникнуть в тайны сознания, мозговой деятельности. Правда, возможности ученых на этом направлении она иной раз несколько переоценивает. Так, в романе «Немезида» доктор исследует мозг предполагаемого преступника и приходит к однозначному выводу: он не мог совершить преступление.
Писательницу интересовали психические феномены. «Психология и преступление идут рука об руку» 8, — замечает Пуаро. Бельгиец любил порассуждать на тему психологии, ему интересны ее методы. В «Кошке среди голубей» он просит нарисовать портреты героев: рука может выдать преступника. А в «Слоны умеют помнить» вспоминается случай помешательства, в котором действовали сестры и имело место вырывание глаз — «в них был дьявол». Описанное походит на дело сестер Папен 1933 года, отличавшихся жестокостью и страстью к увечиям органов зрения. Психология важна для понимания массовых явлений, она — подспорье социологии: в «После похорон» Кристи показывает то значение, которое придавали соцопросам британские власти.
В «После похорон» Пуаро соглашается, что немаловажную роль в становлении личности играют наследственность, гены 9. Это видно уже в рассказе «Наследство Лемесюрье» и романе «Убийство на Рождество», в которых сыщик касается открытий Грегора Менделя. «Гены» и «хромосомы» появляются в «Вечеринке в Хэллоуин». Генетические эксперименты могли бы помочь бельгийцу в осуществлении его давней мечты: вывести породу кур, несущих квадратные яйца.
Человек стремится обуздать природу, желает этого и Пуаро, в «Лощине» негодующий на деревья, неряшливо разбрасывающие осенью листья. Ему нравится всё квадратно-прямоугольное, его местообитание — город, который Кристи изображает полным больных, несчастных, чихающих людей. И все-таки в «Вечеринке в Хэллоуин» бельгиец наслаждается осенним пейзажем. Природа всё равно возьмет свое, но это не так уж и плохо; в «Тайне „Голубого поезда“» Пуаро вдруг заявляет, что «природу не стоит торопить». Ее бунт против человека в 1952 году отразила в «Птицах» Дафна Дюморье, их эхо превратилось в мертвых дроздов «Зернышек в кармане» (1953) Кристи.
Хирург Эркюль Пуаро
Успехи ждали и медицинскую отрасль. Так как Кристи в свое время работала сестрой милосердия, заведовала фармацевтическим отделением, она не могла не затронуть данную область. В «Убийстве в Месопотамии» даже литературное творчество она сравнивает с ведением истории болезни. Врачи часто ассистируют Пуаро в расследованиях, как делали это, например, доктор Шеппард в «Убийстве Роджера Экройда», доктор Стиллингфлит (в целом ряде сюжетов), доктор Лорд в «Печальном кипарисе» и пр. Фамилии многих героев Кристи напоминают о реальных медиках прошлого: Абернети, Джерард, Ферриер, Хантер, а местечко Чиппинг Клегхорн из историй о мисс Марпл заставляет вспомнить врача Джорджа Клегхорна, описавшего использование хинина.
В «Лощине» доктор Кристоу бъется над разгадкой болезни Риджуэя, чье название было навеяно «Большой четверкой» — в ней появляется доктор Риджвей (Риджуэй). Пуаро сравнивается с врачом, Кристи подмечает сходство профессии медика и деятельности детектива. В «Тайне „Голубого поезда“» сыщик вопрошает: «Мсье, если врач идет по улице и происходит несчастный случай, разве он говорит: „Я удалился от дел и буду продолжать прогулку“, когда рядом с ним человек истекает кровью?» 10 Как и детектив, врач сражается со своим главным врагом — смертью. С другой стороны, контактирующие с ядами доктора вызывают подозрения: рассеянность некоторых «эскулапов» давала возможность убийцам воспользоваться оставленными ими лекарствами. Но сама Кристи не слишком часто делала злодеями представителей данной профессии.
Интересно, что в романе «Убийство в Месопотамии» сестра Ледеран отзывается о Пуаро как о хирурге. Аналитические способности Кристи сравнивает с острым инструментом. Действительно, бельгиец зачастую вынужден «препарировать» прошлое людей, ему нередко приходится работать, так сказать, с мертвецами. Он любит поиграть в «воскрешение», «воскрешателями» в Англии называли тех, кто выкапывал трупы для продажи в анатомические кабинеты при университетах. Пуаро, подобно хирургу XIX века Роберту Ноксу, прибегает к «изобразительным» лекциям, он часто повторяет, что «не одобряет убийства» — от обвинений в умышленном причинении смерти пришлось открещиваться многим хирургам XVIII–XIX веков. «Театр», который устраивает Пуаро для обличения преступника, — это театр анатомический.
Эволюционировала фармацевтическая промышленность. У Кристи встречается целый ряд химических препаратов, не обязательно ядов, — адексолин, аспирин, веронал, фенацитин, хлорэтил, эвипан. Впрочем, романистка дает понять, что и «обычное» лекарство при определенных условиях может нанести непоправимый вред. Несмотря на прорыв в медицине, многие болезни остаются бичом цивилизации. В «Картах на стол» упоминаются смерти от сибирской язвы, которую называют «японской болезнью». Страшны последствия полиомиелита, отмеченные в «Вечеринке в Хэллоуин», приковывающие к инвалидному креслу. Вспоминаются также аденоиды, аллергии, аппендицит, болезнь Прэтта, ветрянка, водянка, корь, лейкемия, малярия, менингит, свинка, сонная болезнь, цианоз и т. д. Кристи обращает внимание на важность прививок, к примеру, от тифа, при подготовке к путешествиям в экзотические места.
Вера в силу всевозможных средств для красоты и здоровья вознесла на небывалую высоту сферу косметологических услуг. Это стало настолько прибыльным делом, что в «После похорон» герой грезит возможностью открытия подобного салона. Пуаро убежден: женщина должна говорить правду лишь трем людям — исповеднику, сыщику и… парикмахеру. У Кристи перечисляются «идолы» бьюти-индустрии, в том числе Элизабет Арден, Елена Рубинштейн, «Макс Фактор» — закрадываются подозрения в скрытой рекламе. А в романе «Хикори-дикори» Кристи называет салон красоты «Сабрина Фер», что отсылает к Джону Милтону 11, ассоциирующемуся с «Потерянным раем». Но не все снадобья вызывали общественное одобрение — в «Вечеринке в Хэллоуин» отмечается распространение ЛСД и дурно пахнущей марихуаны.
Фабрика детективных изделий
Деньги делались по-разному. Наука стимулировала определенный рост промышленного производства. Да и Кристи создавала свои романы по конвейерному типу, собирая их из заранее заготовленных «запчастей» и стабильно поставляя продукцию на книжный рынок. В ее эпоху активно используются новые материалы — целлофан и пластмасса, которую не жалует автор детективов Ариадна Оливер 12. Растет бизнес пуговичных фабрикантов, аргентинских мясных королев, а в дореволюционной России состояние можно было сделать на торговле сахаром.
Люди, сумевшие утвердиться в бизнесе, описываются как личности, в которых ощущается сила. Организаторские таланты магнатов пригодились при налаживании автомобильной отрасли. Авто с мощными двигателями взяли на вооружение преступники, как, например, в «Тайне „Голубого поезда“». У Кристи попадается множество автомобилей: даймлер, кадиллак, лимузин, моррис, остин, роллс-ройс, седан, форд. В рассказе «Сон» писательница воспроизводит звуковой фон города: грохот грузовиков, звуки клаксонов. Появился «семейный автомобиль», по улицам двинулись автобусы — «стеклянные клетки», как охарактеризовал их в «Картах на стол» майор Деспард. А Кристи жалуется — спортивные модели имеют слишком низкую посадку. Дамы называли авто «тиграми», для героини «Лощины» все машины были мужского пола.
Бум переживала текстильная промышленность, менялась мода: молодежь носила коричневые брюки и розовые куртки. От Агаты не ускользнуло сходство модного «прикида» «расфуфыренных» юношей — dandy peacock look (встречается в образе Дэвида Бейкера в романе «Третья») — со старинными камзолами и перьями. Теперь, как иронизировала романистка, женщин можно отличить лишь по фасону одежды. Изменилась и цветовая палитра, модным стал цвет эспаньол — смесь красного перца и горчицы.
Второе рождение переживала сфера услуг, открывались рестораны. Всюду сновали официанты, под видом которых могли скрыть свою личность преступники, что Кристи использует в «Большой четверке», «Желтом ирисе» и «Сверкающем цианиде». Работало множество магазинов: Вулворт, Дебенхэмс, Сейнсбери, Джонсон (Кокелл и Джонсон). В «Вечеринке в Хэллоуин» Майкл Гарфилд делится секретами маркетинга: «Нужно убедить людей, что именно это им и нужно — что курицы сами предпочитают эти яйца…» 13 А в «После похорон» приводится иной пример рекламы: фото «до» и «после» приема лечебной соли.
Предпринимательская активность соседствовала с непростой экономической ситуацией. Не раз Кристи сетует на непомерные налоги, заставлявшие вздыхать Пуаро. Рост безработицы (квалифицированные кадры не могут найти себе место) становится темой разговоров в романах «Встреча со смертью» и «Раз, два — пряжку застегни». И даже найдя работу, не всегда удается ее сохранить. Свое слово сказали старые стереотипы: не всякий труд — достойный. В то же время появилось много работающих женщин, которые, как леди Вестхольм или Ариадна Оливер, исповедуют феминистские взгляды.
Ученья тьма и монахини-шпионки
Все стали шибко образованными, задирают нос, не желают работать в сельской местности. Молодежь поучает старших, хотя на самом деле сама мало в чем смыслит. В «Раз, два — пряжку застегни» мистер Морли с негодованием отзывается о нынешнем поколении, которое не умеет элементарных вещей. Им не хватает желания учиться, стойкости. В таком положении дел многие обвиняли «священную корову» образования. С ней Кристи знакомит нас в «Вечеринке в Хэллоуин» и «Кошке среди голубей». В элитной школе «Мидоубанк» всё организовано по новейшей методике: учиться без принуждения. Истинная школьная директриса, согласно Кристи, пунктуальна, у нее сильный характер. Роль учителя весьма важна, писательница сравнивает это с рыбной ловлей 14. По-видимому, она намекает на апостола Петра, который был рыболовом, пока Христос не пообещал сделать его «ловцом человеков», учителем, несущим благую весть.
Неохотно отступают перед светом просвещения суеверия. В «После похорон» женщине, ночующей в коттедже, где произошло убийство, чудится призрак покойной. В «Вечеринке в Хэллоуин» и «Слоны умеют помнить» упоминается предсказательная способность книг, по которым гадали в Старой Англии. От суеверий есть «польза» — вера в примету со свадебным пирогом могла спасти жизнь человека. Имеют место попытки подвести наукообразную базу под сверхъестественное: в «Вечеринке в Хэллоуин» утверждается, что экстрасенсорное восприятие якобы можно стимулировать, воздействуя на яремную вену.
В «рациональное» XX столетие непростые времена переживала религия. Антирелигиозный настрой, что вполне ожидаемо, был присущ прежде всего молодежи. В «Драме в трех актах» Оливер Мендерс горячо выступает против церковников, обвиняя их в лицемерии и ханжестве. Он согласен, что клерикальных обскурантов нужно смести с дороги прогресса. Но во «Встрече со смертью» писательница уверена: вера может вернуться, стоит лишь увидеть земли, по которым ходил Христос.
Стараясь «примирить» религию и «трезвую» действительность, Кристи сделала Пуаро человеком верующим, от него часто можно услышать слова о Боге. Правда, капитан Гастингс намекает, что бельгиец поклоняется лишь двум божествам — «Порядку» и «Методу». А в «Большой четверке» Пуаро говорит о власти звезд над судьбой. В «После похорон» сыщик иронизирует над добродетелью героини, вспоминая святую Елену, мать римского императора Константина I. В «Картах на стол» в разговоре между миссис Лорример и бельгийским детективом отмечается: мы такие, какими нас сотворил Создатель. В том же романе писательница Ариадна Оливер утверждает, что все ее персонажи — ее плоть и кровь, фактически, ее творения. Le Bon Dieu, о котором упоминает Пуаро, — это создательница его литературной вселенной — сама Агата Кристи.
Не выносит за скобки Кристи противостояние между протестантами и католиками, тянущееся со времен реформы Генриха VIII. Оно проявляется во взглядах на монашество, которого не знает протестантская Англиканская церковь. Герой «После похорон» удивляется: неужели Богу угодны эти ужасные монашеские одеяния — негигиеничные и громоздкие? В «Убийстве в Месопотамии» сестра Ледеран вдруг обнаруживает, что монахи не сидят по монастырям, а в «Похищении королевского рубина» персонаж громит «папистские» порядки. Недоверие к католикам и их монашеству связано с ходившими по Британии слухами — под видом монахинь скрываются вражеские агенты. На свое отношение к монашеским обетам романистка намекнула, превратив в «Драме в трех актах» бывшее аббатство в психиатрическую лечебницу. При этом Кристи часто позитивно изображает протестантских священников, отмечая их сдержанность и терпение в разговорах с агрессивными оппонентами.
Век «смеющейся собачки»
Несмотря на все достижения прогрессивной науки, современность нередко изображается Кристи в сатирическом, негативном свете. Чувствуется неодобрение в ее высказываниях о курящих и грубо выражающихся женщинах-современницах, «поцелуенепроницаемых» под слоем косметики. А вот Пуаро лучше понял свое время, рассматривая в археологическом музее древние косметические коробочки: нынешние дамы не слишком отличаются от предшественниц. Увы, человек остается тем же примитивным животным. Близкие взгляды высказывались и другими «криминальными» авторами, Роберт Артур в «Комнате-могиле» обзывает современника дикарем, живущим в модерновой «пещере». Подобно писательнице мисс Уиллс, романистка посмеивается над миром, она — та самая «собачка, которая смеялась» 15. Прошлого уже не вернешь, да и стоит ли по нему скучать? Возможно, нам только кажется, что раньше было лучше. Желанный «дивный новый мир», считает Кристи, все-таки можно построить, нужно лишь для начала создать его внутри себя.
1 Богатырев А. Печатная машинка Немезиды: мужья, соперницы и философия Агаты Кристи // ТрВ-Наука № 24 от 20.12.2022. С. 8–9.
2 См. Клейн Л. Детективная подоплека археологии // ТрВ-Наука № 84 от 02.08.2011.
3 Кристи А. Тайна «Голубого поезда»: романы, рассказы. — М., 2003. С. 301.
4 Кристи А. Встреча со смертью: романы. — М., 2002. С. 463.
5 Кристи А. Убийство в Месопотамии: роман, рассказы. — М., 2003. С. 219.
6 Кристи А. Тайна «Голубого поезда». С. 274.
7 Кристи А. Драма в трех актах. — М., 2002. С. 206.
8 Кристи А. Драма в трех актах. С. 169.
9 Бельгийский детектив даже стал героем шуточного «эксперимента». См.: Моор В. Странные миры, странные гости. — М., 2021. С. 128–135.
10 Кристи А. Тайна «Голубого поезда». С. 91.
11 Богатырёв А. Энциклопедия Эркюля Пуаро. — М., 2021. С. 193–194.
12 Кристи А. Карты на стол: романы, рассказы. — М., 2003. С. 176.
13 Кристи А. Карты на стол. С. 242.
14 Кристи А. Большая четверка: романы. — М., 2002. С. 471.
15 Кристи А. Драма в трех актах. С. 202.