Сварщик Майк

Для нас канадец Майк Кинэн так бы и остался почти мифической фигурой, если бы нынешней весной руководство магнитогорского «Металлурга» не уговорило бы 63-летнего канадского специалиста приехать в Россию

Для нас канадец Майк Кинэн так бы и остался почти мифической фигурой, если бы нынешней весной руководство магнитогорского «Металлурга» не уговорило бы 63-летнего канадского специалиста приехать в Россию. Не лекции читать, а работать

Лет 15 назад Майк Кинэн, или как его часто называли Железный Майк, находился в центре внимания всего хоккейного мира. Он уже был человек-миф, о котором слагались легенды. Казалось, никого так в Северной Америке не ненавидят, как Кинэна, — при этом ни один автор самого резкого высказывания не забывал отметить, что он профессионал высочайшего класса.

Для нас он так бы и остался почти мифической фигурой, если бы нынешней весной руководство магнитогорского «Металлурга» не уговорило бы 63-летнего канадского специалиста приехать в Россию. Не лекции читать, а работать. Выводить несколько потерявшую лоск «Магнитку» на новые рубежи. До этого Кинэн уже четыре года никого не тренировал: то ли Национальная хоккейная лига от него устала, то ли он устал от хоккея.

Последнее было ошибочным. По крайней мере я в этом убедился, когда понаблюдал за Майком Кинэном в течение трех дней на предсезонном турнире памяти И.Х. Ромазана в Магнитогорске, который «Магнитка», кстати, убедительно выиграла. Общались мы и вне хоккея, и могу сказать, что нынешний Кинэн лишь очень отдаленно напоминал свой классический образ, созданный сотнями перьев. Может, повода проявить свой крутой нрав у него пока не было — а может, просто помудрел, и четыре года вне большого хоккея (Кинэн работал аналитиком на трех североамериканских каналах) слегка изменили его характер?

Не знаю. Знаю только, что и «Магнитка», и Кинэн сильно рискуют. Никто из североамериканских специалистов, работавших или работающих в России, лавров не снискал. Высшим достижением Дэйва Кинга стала бронза 1996-го. Пол Морис с той же «Магниткой» в прошлом сезоне, по сути, провалился. Нынешний сезон все три североамериканца начали удручающе — Джон Торчетти с ЦСКА влетел с диким счетом дебютанту Континентальной хоккейной лиги из Загреба; Том Роу с ярославским «Локомотивом» потерпел три поражения кряду, а потом и черед Железного Майка пришел в виде пяти пропущенных безответных шайб в Нижнем Новгороде.

Может, у него не получится. Может, очередной опыт для «Магнитки» окажется негативным и свой двухлетний контракт до конца он и не доработает. Но в любом случае для хоккейного сообщества непосредственное присутствие такого персонажа — подарок. Не каждый день в нашем хоккее появляются такие колоритные и харизматичные фигуры. Можно сказать, вообще еще не появлялись.

Так вот о фактах и о легендах. После успешной работы с различными студенческими командами 35-летний молодой специалист попал в пекло НХЛ сразу в качестве главного тренера, сделал из «Филадельфии Флайерз» самую агрессивную команду лиги и дважды выводил ее в финал Кубка Стэнли. Через несколько лет Кинэн повторил этот путь с «Чикаго Блэк Хоукс», тоже остановившись в шаге от главного трофея. Заветный приз он взял с «Нью-Йорк Рейнджерс» в 1994-м, на чем трофеи закончились, но не прервалась впечатляющая тренерская карьера, включившая в себя «Сент-Луис Блюз», «Ванкувер Кэнакс», «Бостон Брюинз», «Флориду Пантерс» и, наконец, «Калгари Флэймз». В 1987-м и 1991-м, как главный тренер сборной Канады, Майк Кинэн дважды выигрывал Кубок Канады, чем может похвастаться далеко не каждый североамериканский тренер.

Миф стал создаваться с первых сезонов Майка Кинэна в НХЛ. Чего о нем только ни писали! Писали, что у него повадки тюремного надзирателя и скверный характер. Что его заветной мечтой было выиграть Кубок Стэнли без хоккеистов. Что Кинэн — человек «с самомнением, размером со стадион». Что он сводил игроков с ума «как запредельными физическими нагрузками, так и жестким психологическим прессингом». От него доставалось всем, включая такого великого из великих, как Уэйн Гретцки (из воспоминаний Криса Пронгера о совместной работе в «Сент-Луисе»: «Однажды Кинэн устроил нам такую взбучку, что даже Уэйну понадобилась новая задница»). В раздевалке по случаю он ломал клюшки, потолочные плиты и собственные пальцы; мог бросить в игрока «чем угодно»; его пытались побить постоянно обижаемые им игроки; он «старался мотивировать игроков через запугивание, унижение и страх»; он считал, что «лучшую игру хоккеист демонстрирует, когда находится на пределе». Последнее — из мемуаров Джереми Реника, который посвятил Кинэну целую главу и который дал самую образную характеристику метода Кинэна: «Большинство специалистов руководит со скамейки, а Кинэн — хотел залезть к тебе в голову и командовать оттуда».

Руководствуясь еще одной цитатой из книги Реника («он был доктором Франкенштейном, а я — его творением»), я и пришел на интервью с великим и ужасным.

— Мистер Кинэн, если вы напишете книгу мемуаров, как вы ее назовете?

— Время для воспоминаний еще не пришло. Я приехал работать, а не собирать впечатления.

— А как вы относитесь к многочисленным публикациям, в том числе и мемуарного плана, в которых ваш образ, мягко говоря, выглядит не слишком привлекательно?

— Со мной же не советуются, когда пишут те или иные, пусть и нелицеприятные, вещи. Это тоже часть хоккейной индустрии, работающая на популяризацию игры. Я не слишком обращаю внимание на такие публикации, даже если они делаются «с перебором». Пусть каждый выражает свое мнение. Нет, в суд обращаться по такому ничтожному поводу никогда не собирался и не собираюсь. Как у вас говорят: пусть клевещут. На здоровье.

— Насколько стереотипы о России разошлись с тем, с чем вы здесь встретились?

— Я же не в первый раз сталкиваюсь с российским хоккеем (а в России меня интересует, естественно, хоккей) — и как игрок, и как тренер, и как менеджер, и как скаут, и как аналитик. Я не новичок, не наивный человек, и знал, куда еду, — в серьезный клуб и в серьезную, пусть еще и молодую, но успешно развивающуюся, лигу. К тому же я работал со многими русскими игроками, в том числе и со звездами.

— Иногда высказывается мнение, что российские игроки талантливы, но ленивы…

— Я такого не замечал. Скажем, о той группе хоккеистов, с которой я работаю сейчас, я такого сказать не могу. Работали мы много и тяжело, но никого не приходилось подстегивать.

— Трудно ли будет подстраиваться к большим площадкам, к новым условиям работы и жизни, к менталитету? И насколько для вас важен именно этот вызов?

— С площадками проблем нет, я достаточно хорошо знаком с европейским размером и европейским хоккеем. К условиям где-то придется приспосабливаться (скажем, в НХЛ нет такого, чтобы во время предсезонной подготовки играть три дня подряд, что меня слегка озадачило, там не выдергивают хоккеистов в интересах сборной команды, как это сейчас накануне сезона у нас произошло). С менталитетом потихоньку разберемся. Что касается вызова, то для меня важен любой, будь то кубок университетской лиги, Кубок Канады или Кубок Стэнли. И сейчас работа с «Металлургом» для меня очень серьезный шаг, и мне чрезвычайно нравится, что я вовлечен в процесс трудный, но увлекательный. Конечно, мне хотелось бы оправдать ожидания хозяина клуба господина Рашникова, который ставит перед командой большие задачи, и радовать игрой магнитогорских болельщиков.

— Некоторые ваши методы воздействия на команду и на конкретных игроков поразительным образом напоминают то, как работал и чего требовал от хоккеистов знаменитый советский тренер Анатолий Тарасов. Вы знакомы с его трудами, они на вас как-то повлияли?

— Конечно, я в курсе, кто такой Анатолий Тарасов. Это легендарная личность и советского, и мирового хоккея. Но больше знаю, естественно, Виктора Тихонова, выдающегося тренера, против которого мне не раз приходилось играть в пору великого противостояния советского и канадского хоккея. Как я понимаю, они очень разные.

— Тарасов умел, как никто другой, «завести» команду, не был чужд и ярко выраженной театральности…

— Почему бы и нет: в тех случаях, когда это необходимо, можно применять разного рода способы воздействия. И каждый тренер идет от своей индивидуальности, исходит из своего опыта.

— Правда ли, что иногда перед началом сезона вы появлялись перед своими игроками в полной амуниции и предлагали всем, кто на вас обижен, рассчитаться с вами в предстоящей «двухсторонке»?

— Ну, лет 25 назад я на такое был способен. Сейчас тоже в форме, вполне накачан, за собой слежу, но предложить побороться со мной на льду в полную силу нынешним моим подопечным, пожалуй, не рискну.

— В одной из мемуарных книг в той части, которая посвящена вам, приводится фраза, которую можно считать кредо тренера Майка Кинэна: «Негативная эмоция лучше, чем никакая». Прокомментируйте, пожалуйста!

— Ключик к канадской системе, который искали, и не без успеха, многие тренеры, — давно подобран. Это физическая подготовка, это индивидуальные навыки и это тактика. А четвертая важнейшая составляющая — это эмоции, которые нужно направлять в нужное русло. Поэтому действительно для меня любая, даже негативная, даже искусственно вызываемая, энергетика лучше, чем полное отсутствие эмоций. Радость, грусть, слезы — всё может быть, лишь бы это шло на пользу.

— У нас про это состояние конкретного игрока или даже всей команды говорят: «горят глаза» или, наоборот, «не горят». Хочу спросить еще вот о чем. При наличии языкового барьера найти контакт непросто, а ведь иногда контакт требуется мгновенный, который может решающим образом повлиять на исход матча. Как вы собираетесь с этим справляться на эмоциональном уровне?

— Но есть взгляд, жест, мимика — то есть то, чем человек может пользоваться без слов. Я же, при некоторых неизбежно возникавших проблемах, находил общий язык со всеми вашими звездами — и с Могильным, и с Буре, и с Ковалевым, и с Зубовым, и с Немчиновым. Надеюсь, что с помощью моего ассистента Ильи Воробьева, переводчика Игоря Муравьева, который помогает нам в нашем сегодняшнем разговоре, и через контакт с англоязычными игроками — понимать друг друга будем.

— Есть ли какая-нибудь вещь, без которой трудно представить любой ваш рабочий кабинет, будь он в Нью-Йорке или в Магнитогорске?

— Пребывание в том или ином кабинете определяет цель, а она у меня всегда в голове. В НХЛ целью был Кубок Стэнли, и фотография с его изображением всегда висела у меня на стене. А сейчас это Кубок Гагарина — можете зайти и посмотреть. Фотография главного трофея Континентальной хоккейной лиги там, где полагается ей быть. Чтобы она всегда напоминала мне, зачем я приехал в Магнитогорск, и соответствующим образом мотивировала.

— Интересно, за что вы полюбили хоккей, а не стали кем-то другим, к примеру рок-музыкантом?

— Рок я действительно люблю и даже знаком с некоторыми его столпами: как-то в Ванкувере, к примеру, довелось оказаться на одной клубной сцене с Гленном Фраем из группы «Иглс». Я ему, конечно, уступил право поиграть и попеть. А с хоккеем все просто — это любовь. С четырех лет как началось, так и не проходит. Я же канадец, из-под Торонто, одного из самых (если не самого) хоккейных городов мира.

— Когда вы были на Магнитогорском металлургическом комбинате, какие ощущения вызвало увиденное?

— Мощь и масштаб, отлаженность процесса и рабочая спайка, конечно, произвели впечатление. Стало понятнее, ради кого мы играем. И воспоминания, конечно же, эта экскурсия пробудила. Мой дед на предприятиях, так или иначе связанных с металлургией, проработал 50 лет. Мой отец и два его брата тоже лет по 30 отдали серьезному производству на «Дженерал Моторс». И сам я не понаслышке знаю, что такое посменный график и работа в ночь: еще когда учился в университете, подрабатывал сварщиком на том же предприятии «Дженерал Моторс». Между прочим, после окончания университета мне там предложили неплохую постоянную работу.

— И что же?

— Поблагодарил и сказал, что у меня другие планы. А сам подумал, что, при всем уважении к очень тяжелому и нужному труду, на производство никогда не вернусь. Лучше буду играть в хоккей!

— Где вы собираетесь проводить олимпийский перерыв?

— Есть предложения от телевидения. Но, скорее всего, буду с «Металлургом» на сборе — надо работать.

— Вы не будете возражать, если в финале встретятся сборные России и Канады?

— А кто против такой могучей сочинской олимпийской точки? Естественно, буду только рад.

…На пикнике, организованном для команды руководством «Металлурга» на озере Банное в Уральских горах, Майк Кинэн довольно быстро заскучал. На лед ему не терпелось, в игру.

Это было понятно и без наводящих вопросов.