Оригинал материала
Чем тебе помочь, Счастье?
Вместо предисловия
Ценность — понятие общего, социального порядка. Единичный человек не может добыть их из себя. И есть люди, которые не просто это понимают, но и делают все, чтобы в возлюбленном отечестве были общие ценности. У богатых и бедных, у власти и...
Ценность — понятие общего, социального порядка. Единичный человек не может добыть их из себя. И есть люди, которые не просто это понимают, но и делают все, чтобы в возлюбленном отечестве были общие ценности. У богатых и бедных, у власти и общества, у людей разных национальностей, профессий и возрастов. «Тяжелую несообщительность людей» они не принимают как должное, отношение к миру у них не познавательно-теоретическое, а озабоченно-деятельное.
Вика Лихтина — как раз из этих людей. И когда она мне показала свои дневниковые записи, я поняла: надо срочно публиковать. Потому что это не только личная история, но и история о том, что люди включены друг в друга.
Про эту включенность Вика Лихтина знает все. Это она спасала (и спасла!) пятигорскую девочку Медею Перепелицу (см. «Новую» за 8 августа и 4 декабря 2006 года), это она «руководит» сегодня операцией по спасению красноярского мальчика Коли Проценко (см. «Новую» от 13 ноября и 1 декабря 2008 года)...
Я знаю Вику Лихтину три года. И не перестаю восхищаться ею. Начинайте читать ее дневник, и вы поймете — почему.
Зоя Ерошок
Каждой клеточкой ощутила: «Я счастлива!». Полная гармония с самой собой, окружающим миром и людьми.
Ты была нужна, как воздух. К концу зимы я стала круглой, неповоротливой, но как легко было на душе! Даже не верилось, что может быть так хорошо. Спасибо, Господи!
Ты появилась за три минуты до полуночи, поджав нижнюю губу, не желая подавать голос. В глубине сознания я зафиксировала факт твоего появления и устало отключилась.
Следующий день, как в тумане, мне докладывали о твоем состоянии, помню, сказали о родовой желтушке… Тебя принесли, голова кружится, сидеть не могу. Ты завернута в кокон — жесткий, непроницаемый, только мордочка с носиком-кнопкой. Как же понять, что ты моя? Что ты и есть тот самый, недостающий фрагмент моей мозаики счастья? Наверное, почувствую позже, когда кормить начну... Туман в голове, родные очень шумные…
Пришла врач-педиатр:
— Бесцветный стул… непроходимость… желчь… печень — главный орган… патология… не лечится… можете оставить…
Муж растерян и тоже не может объяснить ничего, только гладит меня по голове, как маленького ребенка.
Тебя принесли на первое кормление. Я так надеялась увидеть ответ в твоих глазах, но ты сопела, серьезно разглядывала огромные воздушные шары-сердца над кроватью и продолжала оставаться для меня НЛО.
— Чем тебе помочь, Счастье? — спросила я шепотом. Кокон зевнул в ответ.
— Забавное приобретение, — пошутил муж.
На седьмой день тебя одну увезли в инфекционную больницу с диагнозом атрезия желчевыводящих путей. Я осталась в роддоме под наблюдением врачей.
— Счастье! Как же ты одна?!
За окном тает снег, весеннее солнце, голубое небо и… больше нет гармонии.
Поехали к тебе в инфекционную больницу, но нас не пустили. Чтобы посещать собственного ребенка, необходимо сдать анализы, лечь в соседнее взрослое отделение. Только один раз в четыре часа, вымыв все части тела по отдельности разными кусками мыла, я могла на 40 минут войти в твой стерильный бокс, покормить сцеженным молоком и, выполнив трудовую повинность в виде глажки горы ползунков и распашонок или мытья бутылочек, полов, опять удалиться в свое отделение ждать часа «Х». Я — «Мамаша», ты — «Отдельный бокс», или просто: «13-я» (таков номер твоего бокса в больнице под номером 6).
Ты такая беззащитная и маленькая. Вся в проводочках, тянущихся от непонятных мне аппаратов, почему-то совершенно желтая, даже глазки… Капельница вставлена в венку на голове, поэтому поднимать тебя из кроватки категорически запрещено.
— Счастье! Как же тебе объяснить, что я рядом, что ты можешь мне доверять, я не брошу тебя, не предам! Дай хоть пяточку твою поглажу, какая же она ледяная! Хочешь куплю тебе носочки, чтобы ножкам теплее было?
…Три часа моталась по городу, в поисках носочков, самых маленьких, на пяточку, в две фаланги указательного пальца моей руки. Ведь я же обещала тебе!
Прошел месяц. Ты научилась держать голову и говорить «Ай!». Лечение не помогало, диагноз по-прежнему был под вопросом. Зав. отделением вызвала меня перед длинными праздничными выходными. Говорила о том, что печень не справляется, что ничто не помогает, что мне нужно поговорить с мужем, что если решим оставить, нас никто не осудит, но, в любом случае, нужно оформить свидетельство о рождении ребенка… Я не поняла ее.
Уже через год, слушая историю другой семьи из уст мамы такого же ребенка, я «услышала» то, что хотела мне сказать наша лечащий врач тогда: «Оставь ее здесь. Помочь невозможно — она неизбежно и очень скоро умрет»…
А тогда я решила, что речь идет о неделе праздничных выходных.
Мы пришли забрать тебя домой.
Врач еще раз попыталась объяснить главное: «Печень новую вы ей не вставите. Вы молодые, здоровые, можете еще родить…».
— Конечно, родим! Мы троих детей хотим, но сначала девочку нашу вылечить нужно.
...По дороге домой, в машине, пробирая до нутра, пела Земфира:
Пожалуйста, только живи!Ты же видишь, я живу тобою.Моей огромной любви хватит нам двоим с головою!
Меня накрыл животный страх.
Как только вернулись домой, тебя крестили. Приехал батюшка Александр из Елоховской церкви, крестные… Ты улыбалась всем! Ты пела вместе с батюшкой и с удовольствием… обделала всех по уши!
Господи! Я молилась даже не о спасении, я умоляла помочь найти выход!
Я не умела тогда понять, что твоя смертельная болезнь — не наказание, а испытание!
Казалось, дома будет легче, но начался ад. Я даже представить не могла, как долго, бесконечно долго, мы будем в буквальном смысле бороться за свое Счастье. За твою и нашу жизнь. Родственники вздыхали и причитали: «Бедненькая, ну что ж теперь сделаешь?». А ты научилась крутить всем дули и очаровательно улыбаться.
В какой-то момент я почувствовала, что слезы, причитания и нервозное состояние окружающих влияют на твое состояние. Ты капризничаешь, анализы ухудшаются… все идет не так. Я запретила всем приближаться к тебе в плохом настроении, в слезах и вообще входить в наш дом в сомнениях. Ты перестала плакать от боли, всегда улыбалась и балагурила. В 6 месяцев, видя ложку с лекарством, научилась притворяться спящей, а пустышки и соски на бутылках стала пробовать на вкус.
Точного диагноза так и нет. Назначили биопсию печени. Мне разрешили остаться с тобой, 5-месячной, при условии выполнения трудовой повинности:
— Мамаша! Помоешь полы отсюда и до конца коридора.
— Но я же отойти от ребенка не могу — она катетер из ручки выдернет!
— Хочешь ночевать — помоешь! Это не мои проблемы.
Счастье мое! Ты лежишь с привязанными ручонками, с жуткой картонной лангеткой на руке и норовишь ее сорвать, стоит отвернуться — нет капельницы. Отовсюду сквозит. Твоя кроватка, единственного грудного ребенка в палате, стоит на проходе. Завесила кроватку со всех сторон пеленками, надела шапочку и носочки. Ты согрелась и заснула.
...Мы провели в больнице всего (!) три дня. Тебя будили для уколов и смены капельниц только что не пинками, не обращая внимания на твой крик, часами выдерживали перед сдачей анализов голодной.
Страх, растворение личности и беспомощность — три постоянных всепоглощающих чувства. Лозунг персонала: «Родила урода — не жалуйся!».
Биопсия подтвердила неизбежность трансплантации печени, но так и не определила диагноз. Развивался цирроз. Мы объездили все больницы и лаборатории Москвы. Ты безостановочно пила лекарства.
В Москву по личным делам прилетел профессор Отт — руководитель детского отделения трансплантации печени клиники Сент-Люк в Брюсселе. Наш лечащий врач подготовила выписку на английском и организовала встречу. Ты улыбалась профессору и теребила его галстук.
«У ребенка в запасе не более двух месяцев».
Стоимость операции 85 000 евро. Таких денег в нашей семье не было.
/Продолжение — в следующую пятницу/
Срочно!
Валерию Морозову нужна помощь
Валера родился 21 апреля 2005 г. Диагноз: билиарная атрезия, которая вызывает необратимое разрушение печени. В возрасте двух месяцев мальчику сделали операцию по Касаи, которая позволила на время продлить ему жизнь. Недавно состояние Валеры начало быстро ухудшаться. Единственный способ спасти ему жизнь — операция по пересадке печени, которую успешно проводят в Бельгии, в клинике Сент-Люк. Стоимость трансплантации (без учета проживания) составляет 85 000 евро. Уже собрано 70 000 евро, но этого недостаточно. Без пересадки печени он погибнет. Необходимо собрать деньги как можно скорее.
Контакты: Татьяна Морозова (мама) 8-926-270-30-56http://www.rogalevich.org/ru/childrens/Valery-Morozov/
Реквизиты:Центральное отделение №8641 Сбербанка РоссииЮридический адрес: 117997, г. Москва, ул. Вавилова, д. 19Почтовый адрес: 109544, г. Москва, ул. Большая Андроньевская, д. 6Реквизиты: ИНН 7707083893БИК 044525225К/с 30101810400000000225 в ОПЕРУ МГТУ Банка РоссииСчет МФР 30301810500000603836 Сбербанка России г. МосквыОКПО 00032537 ОГОКУ 15007 ОКАТО 45293554000КПП 774401001 Рублевый счет:40817.810.6.3836.3200623Долларовый счет:40817.840.3.3836.3200029Получатель платежа: Морозов Кирилл ВладимировичSwift: SABR RU MMБанк бенефициара: Sberbank Moscow, RussiaBranch: Central Brabch №8641/01235 Moscow, Russia