С митингами пора заканчивать

Все призывы идти на субботний митинг звучали примерно так: «Да, не хочется, но надо, потому что это единственное, чего власть боится». Ну, сходили. Довольны? Народу меньше, чем в феврале, креатива меньше на порядок, колонны нациков и коммунистов, которых не то что стало больше — просто они заметнее на безрыбье, да Удальцов, который в конце хорошо проведенного рабочего дня (кто еще может провести девять часов на митинге, кроме твердокаменного коммуниста?) захотел пообщаться с полицией, что ему и удалось.
С чего вы взяли, что власть боится митингов? Она боится митингов неожиданных. И по поводу. Боится людей, их числа и реакции, которых она не может предсказать. Она боится, когда после фальсифицированных выборов люди выходят на улицу и вдруг оказывается, что это не маргиналы, а десятки тысяч человек. Она боится, что 6 мая люди разобьют палатки и испортят пустынный вид Москвы накануне инаугурации альфа-стерха.
Субботу 15 июня она как-нибудь переживет. А нарывающийся Удальцов так для нее просто подарок.
Митинги на сегодняшний день себя изжили. Мы не бараны. Мы занятые люди, у которых есть много дел, кроме как в час дня собираться на Пушкинской, чтобы в четыре послушать ораторов, а в десять — идти, как бараны, за Удальцовым. И, да, если в числе этих дел отдых в Италии — лучше поехать отдыхать в Италию, потому что те, кто вышел на митинги в феврале, вышли не затем, чтобы в России не было богатых. А затем, чтобы в ней не было бедных.
Я не считаю, что происходит что-то критическое, что оппозиция на спаде, все угасло, пропало, Путин будет вечно и пр. Нет, все идет своим чередом.
Нам говорят: ах, в оппозиции меньшинство. Да, меньшинство. Дидро и Вольтер тоже были в меньшинстве. В абсолютном меньшинстве по сравнению со всем народонаселением Франции. Если бы Людовик XVI догадался избирать Генеральные штаты не от трех сословий, а от всего народа, то у него в Генеральных штатах была бы сплошная «Единая Россия».
С каких пор слово «меньшинство» стало бранным? Ньютон и Гук были в меньшинстве. Коперник и Галилей — в абсолютном меньшинстве. Вообще каждое сообщество, которое что-то делает, всегда находится в меньшинстве по сравнению с теми, кто именно этого не делает. Например, сообщество врачей находится в абсолютном меньшинстве по отношению ко всем другим членам социума, которые врачами не являются. Значит ли это, что мнение этого вредного меньшинства относительно здоровья надо игнорировать?
Да, самостоятельных бизнесменов и менеджеров в России меньшинство. В России 40 млн пенсионеров, 10 млн люмпенов, под два миллиона чиновников, под два — ментов и прочих силовиков, еще 10 млн гастарбайтеров, а третье сословие — в меньшинстве. Это сделано совершенно намеренно. Так как, в отличие от XIX в., мир перестал воевать и завоевание России не угрожает, то власти страны делают все, чтобы уничтожить сословие, способное самостоятельно прожить без государства. Катастрофа, которая ждет из-за этого страну в конце концов, их не волнует. Их волнует, что их свергнут.

И кстати, о меньшинстве: вот уж кто в меньшинстве, так это Путин и его окружение. Их стиль жизни, двадцать шесть дворцов, Костин, который прибыл в греческий порт аж на двух яхтах — в абсолютном меньшинстве по сравнению со стилем жизни 99% населения России.
Нам говорят: Путин такой мелкий, а вы еще мельче.
Ну да. И что? Авторитарная власть такого типа в принципе не допускает оппозиции. Какая оппозиция при Анне Иоанновне?
Путин превосходно умеет решать тактические задачи. У него есть некий идеал, что есть власть. Власть есть наслаждение жизнью: занятия спортом, устройство красивых дворцов, полеты на истребителях и со стерхами, ныряние за амфорами, раздача денег друзьям. Он щедрый пацан, который живет по понятиям. «Бог дал нам папство, так насладимся же им», ãL20 X Медичи. Все, что может помешать такому наслаждению властью, он выдирает на дальних подступах. У него на это звериное чутье.
К сожалению, главное, что мешает такой власти — это нормальная, здоровая экономика, при которой граждане будут кормиться от себя, а не с руки государства, и осознание населением того, что они — граждане. И соответственно эти две вещи — экономика и чувство свободы — они систематически уничтожаются.
Средний российский бизнесмен привыкает к тому, что если он будет финансировать оппозицию, у него отберут бизнес. И что если у него есть проблема, то, предав гласности эту проблему, он усугубит ее, а не решит. Гласность — это контрпродуктивно. Бизнесмены — люди продуктивные.
Это совершенно нормально, что в таких условиях силы оппозиции и Путина не равны. Власть — это ноль, который в случае Путина ставится после единицы, а в случае оппозиции — до.
По мне, так все идет своим чередом и ясно, что больших подвижек не случится, пока на порядок не увеличится число протестующих. Точно так же ясно, что хождением на митинги, не приуроченные ни к какому важному политическому процессу, это число увеличить нельзя.
С митингами без повода пора заканчивать.

Фотографии "Ежедневного журнала"