Господин, оформитель

В программу Фестиваля кино Северных стран в Петербурге прокрался «Том из Финляндии» — байопик художника, внесшего неоценимый вклад в гей-культуру. На большом экране фильм можно будет увидеть 7 октября в «Великане», даты российского проката не существует, но посмотреть картину уже можно другими известными способами.

Тоуко Лааксонен, рекламный художник и ветеран Зимней войны, не первым заметил, но раньше и ярче других зафиксировал гомоэротическую природу милитаризма и демонстративной, форсированной маскулинности. На его черно-белых рисунках накачанные ребята в кожаных куртках или униформе стоят в расслабленных позах, запускают себе или друг другу руки в штаны и извлекают огромные члены. В этом мире царят спокойствие и дух товарищества: у мотоциклиста-нарушителя и у полицейского, выписывающего штраф, одинаково приветливо набухают брюки, а чернокожий обнимает белого так, как будто законов о сегрегации никогда не существовало. Войдя в массовое сознание благодаря эпизоду в баре «Голубая устрица» из «Полицейской академии», созданная Лааксоненом эстетика перенастроила наше восприятие — перекачанный мужчина, затянутый в кожу или мундир, считывается (по крайней мере, в первом мире) как однозначно гомосексуальный типаж.

Выставки Лааксонена проходили с середины 1970-х годов (гомосексуализм в Финляндии перестал быть преступлением в 1971-м), и за прошедшие сорок лет он превратился в такую же статью финского культурного экспорта, как Муми-тролли, Каурисмяки или Angry Birds. В 2014 году Финляндия выпустила марки с рисунками Лааксонена (его канадский друг, сейчас возглавляющий фонд, который распоряжается всем творческим наследием художника, замечает в интервью The Guardian, что знакомые финны особенно охотно используют их, отправляя открытки и письма в Россию). Байопик художника, зимой получивший приз критиков на фестивале в Гётеборге, стал хитом национального проката (два месяца в первой десятке) и сейчас выдвигается от Финляндии на «Оскар». И режиссер, и исполнитель главной роли гетеросексуальны, 65% зрителей, посмотревших фильм в финских кинотеатрах, — женщины; там, где ЛГБТ-сообществу позволяется выйти из гетто, гей-кино размывается, исчезает и вливается в мейнстрим.

Фильм Доме Карукоски — идеальный современный байопик без швов и архаичных глупостей вроде линейного повествования, в котором, однако, успешно решена сложнейшая задача: перенос на экран двухмерного черно-белого мира. Персонажи Лааксонена (псевдоним «Том из Финляндии» придумал американский издатель) оживают и подмигивают своему создателю из всех углов, призывая застенчивого художника наконец воплотить их на бумаге. Сам он, сыгранный Пеккой Странгом, максимально непохож на свои рисунки: высокий, худой, очень вежливый, нелепо выглядящий в кожаной куртке; не то чтобы совсем моногамный, но преданный на протяжении почти тридцати лет постоянному партнеру-танцовщику, умершему от рака в начале 1980-х годов.

Не раз было замечено, что образ будущего формирует и образ прошлого: движение в сторону дальнейшего смягчения нравов позволяет открывать и заново оценивать то, что прежде казалось неправильным, порочным или просто несуществующим. В XX веке было немало фильмов о психическом и физическом насилии в армии (задыхающийся от собственного мачизма Франко Неро истязает молодого Микеле Плачидо в «Триумфальном марше» Марко Беллоккьо). Но создатели «Тома», связывая эстетику рисунков с военным опытом художника, подчеркивают совершенно другой, некогда непредставимый аспект отношений старшего и младшего по званию. Реализовать гомосексуальные желания — из бескорыстного сострадания — герою помогает армейский капитан, указывая подчиненному лесок, где собираются такие же, как они. Убив в целях самозащиты советского парашютиста, художник становится одержим его лицом — до тех пор, пока оно не становится лицом первого из его мускулистых персонажей. Полицейские бьют дубинками гея во время ночного рейда в парке, а Лааксонен представляет, как насильники и жертвы сливаются в объятии.

Постепенно освобождая художника в себе, герой фильма освобождает и других, превращая атрибуты власти в антураж эротического карнавала, а акт насилия — в акт добровольного взаимного обладания.