Архипелаг «Булаг»

Обочина фестиваля независимого кино «2morrow/Завтра»

На кинофестивале «2morrow/Завтра» показали первую в России ретроспективу Артура Аристакисяна – два фильма, «Ладони»(1993) и «Место на земле»(2001), которые стали частью программы «Фигуры отказа». Фестиваль предоставил Аристакисяну площадку для выступления – он предпочитает не говорить о своих фильмах, поэтому решил рассказать о деле некрополиста Анатолия Москвина. Аристакисян полагает, что Москвин не был заурядным осквернителем могил, и его преступление заключается в нарушении стереотипа – как следует обращаться с мёртвыми.

– Он даже не пробует защищаться – посмотрите, я сейчас найду этот фрагмент… Никто не пробует разобраться в этом деле: он нарушил базовое табу, и люди бояться запачкаться, хотя можно осуждать его методы, но относиться к Москвину по-человечески. Он находится в жутких условиях психушки, лекарства превращают его в растение. От него все отвернулись.

Первая реакция на такое заявление – шок, и люди, пришедшие на встречу с Аристакисяном, осторожно полемизируют с ним и тревожно переговариваются, а когда расходятся – продолжают растерянно обсуждать услышанное.

В этом году в программу «Фигуры отказа» также попал португалец Педру Кошта с тремя фильмами о нищем лиссабонском квартале Фонтаньяш. В них идёт речь о жизни в канаве, на обочине жизни, и эта обочина часто оказывается интереснее магистрали.

Программа «Офсайд» запущена в прошлом году и показывает российское региональное кино. Смысл программы - в том, чтобы вернуть в киноконтекст провинцию.

Бурятский режиссёр Солбон Лыгденов, чей фильм «Булаг» («Родник») победил в конкурсе «Офсайда», рассказывает о своих планах открыть на малой родине киностудию и привлекать талантливых людей из других мест: «В Бурятии удивительные рельефы, есть все условия, чтобы снимать. Записывайтесь в фейсбуке, рассказывайте о своих сюжетах, я с удовольствием возьмусь за хороший проект. Сейчас не так много людей умеет рассказывать интересные и простые истории, я пытаюсь делать именно это. У человека, который может меня заинтересовать, должны гореть глаза и лететь слюна изо рта».

В будущем Лыгденов планирует перейти на плёнку и снимать на национальные сюжеты, хотя отказываться от экшн-проектов, сделавших его известным, тоже не собирается. Мало кто знает, что он делал раскадровки для «Сталинграда», «Питера FM», «1812», «В ожидании чуда», ставил драки в «Обитаемом острове» и других фильмах. Но и сам Лыгденов на мастер-классе в ЦДХ говорит об участии в кассовых лентах скупо и неохотно, признаваясь, что для него сейчас важнее судьба дебютной картины и открывающаяся возможность снимать независимое кино.

Назвать «Булаг» независимым, к сожалению, сложно, потому что, желая снять авторское кино на национальном материале, Лыгденов продолжает делать всё то же псевдоголливудское мыло. «Булаг» – двухчасовая водочная поэма с патриотическими мотивами. В ней идёт речь об утонувшем в снегах бурятском селе, где живёт пьяница Виктор, забывший о связи поколений и не появляющийся в кадре без бутылки. На протяжении фильма Виктор квасит, грабит с собутыльниками добытчиков нефрита, красиво удирает от преследования на снегоходе, спасается от койотов, а потом продолжает квасить. Символом загнивания национального духа становится пересыхающий родник, который является сакральным местом встречи старого и нового поколения. В финале герой допивается до такого состояния, что начинает беседовать с призраком бурятских степей, и от страха бросает пить и становится образцовым семьянином. Дух говорит о том, что роза – цветок, Пушкин – поэт, а современное общество катится в тартарары, потому что младшие перестали уважать старших, а женщины стали указывать мужикам (sic!). Что характерно, пьянство не кажется духу, порождённому винными парами, такой уж страшной бедой.

Этот фильм никогда не появится в московском прокате. Но нужно понимать, какое кино пестует жюри фестиваля, излюбленными объектами критики которого являются патриотические блокбастеры. «Булаг» – такой же блокбастер, и, если бы это кино снимал русский, в финале мы увидели бы не открыточные виды бурятской природы, а изображение духовных скреп и кремлёвские стены. Прошлое Лыгденова отчётливо проступает в клиповом монтаже, погонях и перестрелках, сюжетно не оправданных мордобоях, наивной компьютерной графике и другом. И если существует что-то одновременно квасное и алкогольное, то это как раз «Булаг».

По-настоящему, лучшим фильмом в программе «Офсайд» была челябинская «Десятка» Владимира Козлова, на воскресном показе которой присутствовали максимум десять человек. В основу фильма положена повесть Козлова, написанная в начале 90-х. Действие фильма перенесено в сегодняшний день – в городе за это время ничего не изменилось. Актёры (преимущественно непрофессионалы) не получили за работу ни копейки, фильм снимался на голом энтузиазме.

Одним из основных мотивов «Офсайда» является образ дороги, и в «Десятке» он выражен отчётливее всего. Герой ведёт обычную жизнь и во всём, кажется, соответствует норме, кроме одного – живя в депрессивном российском городе как тысячи других людей, он испытывает смутный дискомфорт от своей среды. Дискомфорт от девушки, которая одобрительно рассказывает об успехах подруги, переехавшей в Москву и заступившей в эскорт: «Представляешь, у них там отбор как на конкурсе красоты». Дискомфорт от пацанчиков, с которыми каждый день приходится сидеть на корточках, лузгать семечки и выслушивать, как понаехавшие имеют русских женщин. Короче, он находится в колее и однажды вырывается из неё, садится на поезд и уезжает, но, выйдя однажды на неизвестной станции, попадает в ту же колею, где и погибает, заколотый ни за что рядом с железной дорогой, которая, видимо, есть символ предопределённости – с этой дороги не свернёшь, и направление не изменишь, даже если решился на перемены.

Помимо этих картин в программе есть якутская галлюциногенная притча «Дорога», сибирский короткий метр и две омских ленты – «Споры» и «Инсайт», и, несмотря на очевидные преимущества «Десятки», какой-то отдельной премии достоин именно «Инсайт» – фильм о том, как подлый любитель артхауса подбрасывает наркоту режиссёру массового кино. Этот фильм придуман и снят настолько плохо, что это «плохо» меняет знак и переходит в какое-то новое художественное качество: так отчаянно дурно, до гомерического хохота в зале, ещё не снимали.

Другой мотив регионалов – пьянство и девиации. Почти все герои находятся в творческом или человеческом тупике и выбирают самый привычный выход – в астрал, алкоголь и галлюцинации.

Любопытно, что все основные награды фестиваля получили дебютанты – Эмир Байгазин за «Уроки гармонии» (Казахстан), Райан Куглер за «Станцию “Фрутвейл”» (США) и Солбон Лыгденов за «Булаг».

На казахской картине хочется остановиться подробнее, потому что по своему киноязыку она тоже совсем не магистральная. Много появляется фильмов об унижениях в школе, и в «Уроках гармонии» хватает узнаваемых любому российскому подростку деталей. Но в первую очередь это, конечно же, фильм о тождестве школьной и государственной иерархии, о том, что дело мальчика, державшего в страхе всю поселковую школу, продолжает полиция, практикующая те же пытки и издевательства. Все эти люди только выполняют свою работу, калеча и втаптывая в грязь, но никого не хотят по-настоящему оскорбить – это, по крайней мере, по их словам, а на деле никто никому не нужен и никто никого не любит, и выправляется этот ужас чем угодно, но только не ответной жестокостью. Хорошо, если – гуманностью, применимой не к одним лишь политическим заключённым, которых защищать престижно и легко, но и к маргиналам вроде того же Анатолия Москвина, нуждающегося в помощи, а не в карательной психиатрии. И тогда, может быть, провинция перестанет пить, метрополия заметит провинцию, спешащие на работу люди станут извиняться за отдавлённые в транспорте ноги, и в России наконец появится настоящий, сильный кинематограф, которого просто не бывает без социального и гуманистического обновления.