Олимпийцы — как боги

Пекин перевернул представление о человеческих возможностях

Такую радость две недели смотришь краем глаза, переключаешь каналы в поисках своего вида… и вдруг — как удар по глазам — американский баскетбол. Еще в СССР, не помню, кто меня протащил на матч «Гарлема», десятки лет утекли, а я помню...

Такую радость две недели смотришь краем глаза, переключаешь каналы в поисках своего вида… и вдруг — как удар по глазам — американский баскетбол. Еще в СССР, не помню, кто меня протащил на матч «Гарлема», десятки лет утекли, а я помню каждый жест, и бешеный дриблинг, и как держат мяч рукой сверху, это ж какая ручища должна быть, и как он, положив мяч в корзину, еще чуть повисит на кольце для радости… Думала, никогда больше не увижу, и вот они… Фамилии у них как бы Иванов-Петров-Сидоров, то есть Джеймс-Вильямс-Вэйд-Энтони-Бош… Пластика танцоров в ночном клубе Орлеана. Передать словами их игру — это как объяснить, что делает на сцене Луи Армстронг, то есть невозможно. Скажу так: они играют в то, что якобы играют в баскетбол с греками, на самом деле они играют с нами, с публикой.Иначе зачем Бош раскрасил зубы в три цвета — как откроет рот, будто светофор полыхнет. Зачем Кидд замирает на полусогнутых перед чужим игроком и ловит его взгляд, как гипнотизер. Нормальные люди смотрят на мяч, когда отнимают его… Почему Пол пробивается к чужому кольцу и уходит вбок, сдав мяч приятелю. Скажете, ну правильно, отдал столбовому, да не в этом дело, а почему он даже не оглянется, что с мячом стало. Это же театр, ребята. Самое чудо — как навешивают над кольцом, и Джеймс летит туда, прыгает на полметра выше кольца и не забрасывает мяч в корзину, а кладет сверху, как в таз. В чем чудо? В том, мяч ждал его, вися в воздухе над кольцом.Не опишешь этого. Даже комментатор (кстати, лучший) Скворцов заиграл, говорит: «Бросил из-за уха с разворотом в направлении кольца», «Вэйд даже не взлетает к щиту, а идет вверх по лестнице, которую мы не видим, сумасшедшее впечатление». Это правда. Они и очки не считают. Могли бы 100:20 сыграть, но это было бы неприлично. Поэтому у них счет всегда +20 или +30, то есть «честный выигрыш, а что, нет?» Завидую всем, кто видел это в первый раз.В Большом спорте случаются моменты, когда замирает не только стадион, но еще сотни миллионов нас, зрителей мира. В Пекине это был, конечно, мужской спринт. Я всю жизнь знала, что быстрее чем за 10 секунд нельзя пробежать 100 метров. Это физический предел. Человек не птица. Десятки лет стоял рекорд, хоть отменяй соревнования. Когда американец пролетел дистанцию за 9,9, это было умопомрачение. Это не человек, а инопланетянин. И снова на годы рекорд застыл (хотя, кажется, кто-то на сотые доли секунды пошевелил его, не следила).А что мы увидели в Пекине? Длинный парень с острова Ямайка летит ровно 95 метров, а остаток пути оглядывается на нас, разводит руками, удивляется, почему никого нет рядом… и секундомер показывает 9,69… Ну сломался прибор. Ну хотя бы 9,8 — для приличия. Ну 9,7 — для потрясения основ науки и спорта. Нет, меньше, чем 9,7… Вот тебе и физический предел. Тупеешь от мысли: а если бы он не устраивал этот цирк на финише?..И еще великий момент был, когда женщины бежали долгие километры, и где-то в середине стайки держалась эфиопка Дибаба. Дистанция убийственная для человека, это ж не пешком идти! И вот комментаторы стали ошалевать: когда пойдет Дибаба? Они терзали друг друга: когда она пойдет? За 500 метров? За 300? За 200? И зритель, как псих, встал со стула и задержал дыхание, и гори лапша на плите, и кто-то в дверь звонит, а он ждет, когда пойдет Дибаба. И вот она этак незаметно начинает прибавлять ход, и соседки делают то же, они еще не поняли, что она пошла к финишу со спринтерской скоростью (это после десятков кругов по стадиону!), и только по тому, как отскакивают назад соседки, видно, что к финишу идет супермен, бегун ХХI века, а ты — ура, свидетель, и ты расскажешь детям, как это было.