ТЕЛЕЗАВИСИМОСТЬ КИНО

КИНОБУДКА

«Кинотавр» столкнулся с айсбергом проблем. Спектр их обширен и не столь очевиден, как кажется любителям скандальной хроники (будирующей слухи о том, как поссорились Марк Григорьевич с Михаилом Ефимовичем). Поэтому нам показалось важным...

«Кинотавр» столкнулся с айсбергом проблем. Спектр их обширен и не столь очевиден, как кажется любителям скандальной хроники (будирующей слухи о том, как поссорились Марк Григорьевич с Михаилом Ефимовичем). Поэтому нам показалось важным услышать одного из «отцов» фестиваля, его президента Олега Янковского. Не только подвести итоги 15-летней работы, но и поговорить о болезненном — о перспективах, о том, как бы не превратиться «Кинотавру» в «Титаник»…

— Путь проделали мы, безусловно, громадный. От маленького фестиваля в Подольске, проводимого Марком Рудинштейном буквально на собственные деньги, через тяжелые периоды малокартинья, кооперативного кино, чудовищного кризиса… И вот фестивальная машина заработала. Теперь дело в другом. Даже не знаю, кто кого должен расспрашивать: вы — меня или я — вас. Вам-то со стороны наши изъяны виднее. Я всего-навсего актер. Заниматься фестивалем начал в момент полного упадка кино…

Я — кинематографист, развивавшийся в счастливые времена взлета отечественного кино. Его судьба была мне небезразлична, кинематограф столько мне дал, долги надо возвращать. Хотелось в трудный момент собрать разрозненную, окруженную кризисом армию кинематографистов, поддержать… Дать возможность увидеть друг друга, придумать новые проекты. И вот кинопроизводство вроде бы наладилось. Радоваться бы. Но ощущения — совсем иные. Может, я не прав. Но кажется, что на фестивале начинает преобладать не профессиональное общение, а времяпрепровождение. Опасная вещь.

Замечательно: приезжаем с детьми, бабушками, нянями. У меня у самого здесь внук. Если что и расстраивает, то не плохое кино, а непогода. Претензии к качеству питания или: «Веселят что-то маловато». Словно мы не на кинофоруме, а в курортно-профилактическом санатории.

— В чем причина исчезновения профессионального драйва, может, местонахождение расслабляет, все-таки Сочи?

— Давайте вместе подумаем. Ведь и другие мировые фестивали находятся на взморье. У нас прежде всего национальный смотр. Сколько их в стране?

— Более чем достаточно.

— Мягко говоря. А круг кинематографистов один. Вот и переезжает «содружество»: «Чего в Выборг-то не приехал? У Бурляева был?». Я теряюсь. Если это «отдых», зачем мне пустые хлопоты и должность массовика-затейника.

— Но ведь «Кинотавр» когда-то был придуман и продуман. Теперь, как любой творческий организм, он требует перемен, ищет способ самоидентификации. Кто я — «Кинотавр», чем отличаюсь от прочих двадцати фестивалей? Какова концепция национального форума? Может, ему следует заняться развитием киноязыка отечественного кино. Вновь устраивать конференции, профессиональные дебаты, а не формальные пресс-конференции.

— Это даже не обсуждается. Хотя слова «концепция» опасаюсь. Лаборатория первых лет — споры до утра, когда фестиваль был небольшим, — истаяла. Концепцию трудно просчитать. Форум уже сложился, сейчас было бы правильно распорядиться его наработанными возможностями. Раньше-то мы сгоняли народ в кинозалы, на площадь. Теперь — оглянитесь…

— Но аншлаги вплотную связаны с агрессией попсовости, шлягерности, которая наезжает на форум.

— Был у нас один фестиваль, когда совсем не было денег, и мы приняли предложение г-на Коваленко, обещавшего «взорвать побережье» интересом к «Кинотавру». Что они с Киркоровым и прочими звездами каждый вечер и делали. Мешали на этом празднике… кинематографисты, скромненько проползавшие в отель вдоль заборчика. Мы ужаснулись: так жить нельзя.

— Но шлейф той жизни остался. Трудно себе представить на сцене Канн или Берлина Волочкову с Апиной.

— Не хочу возвращаться к больному, но почему вы не задумываетесь: кто эту музыку заказывает? О политике телеканалов. Ведь Каннам не диктуют: «Не будет Мадонны — вас не покажем». Нас спрашивают: «А что в вас — рейтингового?». Кстати, рейтинг открытия «Кинотавра» стал чуть ли не рекордным на ТВЦ. А сделали бы другое, строгое по вкусу — смотрели бы лишь «дорожку»: кто там к ним приехал?

Куда нам еще идти? На дециметровые каналы? Первый канал даже не отвечает. «Российский» долгие годы помогал, но в последнее время транслировал нас в полвторого ночи: ох, нерейтинговое дело «ваш», заметьте, фестиваль. Но позвольте, я же не свой творческий вечер пристраиваю на телевидение? К нам относятся как к частному ларьку.

— А как же марка национального киносмотра? Для масскульта есть площадь с кинопоказами хитов, концертами. В Зимнем дворце собирается профессиональное сообщество, которое игра на понижение огорчает.

— Вашими бы устами фестивали слагать. Согласиться с вами — легче легкого. Кто ж не хочет выдерживать вкус, делать элегантно-смокинговое открытие, а не разлюли-малину. Но фестивальную махину надо поднимать не абстрактно, а здесь и сейчас, без телевидения не будет спонсоров. Да и публика (сочинская, заметьте) привыкла не участвовать в фестивале, а его обслуживать. «Какое там кино, когда койки еще не сданы!». Не забывайте, сколько стоит билет в Сочи.

Среднестатистический россиянин сюда приехать отдыхать себе не позволяет. И если на открытии играть Брамса, что точнее, то площадь, на которой оно транслируется, будет пуста. Да и ни один телеканал не покажет. Вот лишь часть системных проблем. Не знаю, кто именно продолжит наше дело, но решать эти проблемы можно лишь сообща.

— Отчего же не провести по заключении фестиваля большой «круглый стол», на котором о судьбе «Кинотавра» поразмышляли бы кинематографисты, аналитики, представители Министерства культуры?

— Возможно, это верный путь. Усталость-то накапливается. Быть руководителем санаторного отдыха с дополнительным питанием в виде вечернего кинопоказа у меня охоты нет.

— Кстати, в советских санаториях вечером обязательно показывали кино… иногда на свежем морском воздухе. И все же — что «Кинотавр» дал Олегу Янковскому? Что у него отнял?

— Да, кроме времени, пожалуй, не забрал ничего (ну и нервные клетки, разумеется). Впрочем, время для актера — драгоценная категория. Я должен сдвигать съемки, переносить спектакли, отказываться от ряда предложений. Плюс перманентные обиды собратьев по профессии. Да еще на протяжении всех этих лет звучат призывы: мои киноработы не включать в смотр, не показывать коллегам. Но ведь я прежде всего актер, тридцать лет в кино. За достойные работы получал призы, за проходные — нет. Помню, писали: «Как не стыдно, руки ему больше не подам!».

— Проблема «усталости материала» «Кинотавра» — результат пятнадцатилетнего пробега. Пришло время остановиться, оглянуться?

— Перемены необходимы, что очевидно. Но ни председателя Союза кинематографистов, ни заинтересованных федеральных руководителей кинематографа здесь нет. Теперь так: веди себя хорошо — и на «твой» фестиваль приедут.

— Наказывают «неприездом»?

— Точная формулировка. Не боюсь наказания. В трудные годы государству было не до нас. Не до кино. Порой фестиваль решительно тонул без средств. Однажды я попросил Черномырдина — в тот год он бросил нам спасательный круг. Но каждый раз превращаться в попрошаек — унизительно.

— Многие подозревают Рудинштейна и Янковского в какой-то игре: мол, разговоры об уходе — часть продуманной комбинации… К примеру, ради появления строки в бюджете…

— А мы и не скрываем своих желаний. Все взаимосвязано. Потому и нет простых рецептов выздоровления. Это не кокетство, не просчет. Мы свое дело сделали. Создали продукт, пусть с изъянами. Вопрос: кому он нужен?

— Может, вопрос в другом: нужен ли государству национальный кинофестиваль?

— Вот Яковлев приезжал, говорил: «Нужен, поддержим». Но на другой фестиваль приедет другой полпред, например по Северному округу. Тоже пообещает. Фестивали возникают то тут, то там — как грибы. И кинематографисты разбредаются по разным фестивальным норам, теряя дух единства, профессионального сообщества. Поэтому дело не столько в качестве фестиваля, прежде всего — в фестивальной политике.