МЕСТНАЯ!

МОСКОВСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Вы «общественницу» Шуру из кинофильма «Служебный роман» помните? Шура еще деньги с коллег собирала на похороны, рождения и юбилеи. «Бубликов, с тебя пятьдесят копеек!» — вопила она по зову горящего сердца. Было смешно. Попадание в суть...

Вы «общественницу» Шуру из кинофильма «Служебный роман» помните? Шура еще деньги с коллег собирала на похороны, рождения и юбилеи. «Бубликов, с тебя пятьдесят копеек!» — вопила она по зову горящего сердца. Было смешно. Попадание в суть образа оказывалось снайперским — в жизни каждого, как угадал Рязанов, была Шура, с отчаянным выражением лица вырывающая последние копейки на благое и никому не нужное дело.

У жителей Басманного района Москвы (87 тысяч жителей) понятие «общественница» вызывает иные ассоциации. Диаметрально противоположные причем. Феномен этого явления на совести Елены Майоровой. Если я дальше сообщу, что Майорова — депутат внутригородского муниципального собрания Басманного района, баллотирующаяся на следующий срок, вам читать станет неинтересно. И это понятно. А если ни слова про предвыборную программу, про выборы — будь они неладны? Майорова ведь не хотела на них ходить в этот раз, устала. Но тут опять (с ней это постоянно случается) подвернулось дело. Важное — об этом ниже. Пришлось остаться.

Стаж у Майоровой на поприще общественницы приличный. Пятнадцать лет. Такой срок обычно за особо тяжкие дают. Майорова же, похоже, неизбежно тянет на пожизненное. Как выяснилось за отчетный период, некому, кроме нее, на Чистых прудах заниматься житейскими мелочами. В масштабах города, если прикинуть, — так и вовсе глупостями. «Глупости», до которых у власти обычно не доходят руки, — это дети и старики. Неработоспособное население, бессмысленное с точки зрения государственной пользы.

Дети

Самая масштабная победа в этой части — парк на Покровке. Он здесь исторически был всегда. Дети, бабушки, качели и в шахматы на лавочке сыграть. Все как у людей. А потом Майорова узнала, что парка, считай, уже и нет. Есть проект усадебной постройки для частного владельца. И все уже согласовано. И подписи поставлены. Через пару недель начнут деревья пилить. Елена Валентиновна вообще-то женщина хрупкая и в высшей степени деликатная. Но тогда ситуация сложилась революционная. Майорова организовала пикет, на который жители пришли с плакатами: «Оставьте нам зеленый уголок» (заметьте, совсем не экстремистской направленности текст), и собрала подписи нескольких тысяч жителей. И еще пять (!) лет ходила по кабинетам, отстаивая парк. По тем же кабинетам ходил и владелец еще не построенной усадьбы с неоспоримым долларовым аргументом в свою пользу. Но Майорова победила, взяв его измором и законом, в котором четко прописано, на что жильцы имеют право. Потом в парке построили центр, где дети бесплатно занимаются в разных полезных творческих секциях. И еще соорудили вольер для белок и качели для малышей. А в последнюю субботу зимы местные малыши провожали Деда Мороза.

Потом она отстаивала детскую поликлинику, которую собирались закрыть. По ведомственной логике, оказывается, совершенно не затруднительно съездить с ребенком к врачу в другой микрорайон. В результате поликлинику капитально отремонтировали.

Еще она однажды заехала в детский дом № 70. Оказалось, что «там на трех детей в комнате одна тумбочка и зубную щетку положить некуда». После этого, как вы уже правильно понимаете, в детском доме появилась новая мебель.

Может сложиться впечатление, что Майорова (см. выше список перечисленных дел) имеет непосредственное отношение к городской собственности и финансовым потокам вокруг нее. Это заблуждение. Из городской собственности она непосредственно, хотя и очень эпизодически, относится к однокомнатной квартире, в которой проживает последние тридцать лет вместе с мужем и дочерью. А финансовые потоки, с которыми имеет дело, — зарплата работающих членов семьи. То, что удается Майоровой на Чистых прудах, — чистой воды мистика, потому что действует она исключительно силой убеждения, а правильнее будет сказать — осточертела она со своими «нуждами населения» кабинетным чиновникам. Но уважать — уважают.

Старики

«Только паспорт в руки никому не давайте… Не да-вай-те пас-порт… И все читайте, что подписываете…». Майорова прерывает разговор и долгих пять минут висит на мобильном, объясняя какой-то старушке технику безопасности продажи квартиры. Обычно все предпродажные хождения Елена Валентиновна берет на себя. В месяц этих дел случается штук по пять. Тому, кто хоть раз занимался процессом доставания подписи в жилищной конторе, нетрудно представить, какую степень инвалидности на нервной почве можно получить в итоге. А у бабушек и без этого инвалидностей хватает. Вот Майорова и ходит.

А вчера, вместо того чтобы текстом предвыборной листовки заниматься, программу редактировать как ответственному кандидату, занималась потопом. Буквально.

Ей бабушка позвонила, что ее заливает. Майорова туда. «В одной комнате три таза на полу. В другой — семь. Третий день с крыши льет». Сначала она стала звонить диспетчеру ЖЭКа. Но диспетчер закаленный, у ЖЭКа логика железная: «У всех льет, вы в окно посмотрите, не мне же вашей бабке тазы с водой менять». И трубку хлоп на рычаг, а потом все время частые гудки. Ну, Майорова префекту дозвонилась. Залатали крышу.

Летом вот еще скамейка бабушкам в Колпачном переулке понадобилась. Майорова в банк «МЕНАТЕП» пришла, как ближайшее к требуемой лавке учреждение. Рассказала про нужды бабушек. В итоге банк презентовал им скамейку, сделанную на заказ. Особой прочности и удобства. Может, кто думает, что просительница и благотворители садовой мебелью бабушек обеспечили? Заблуждение это. Они им жизнь продлили. Теперь пенсионерки повышают жизненный тонус, обсуждая проходящих мимо в комфортных условиях.

А когда Майорова узнала, что в поликлинике микрорайона, чтобы к врачу попасть, нужно в шесть утра очередь за талоном занимать, пошла и договорилась в Институте профилактической медицины о том, чтобы стариков из района консультировали бесплатно, а в одной фирме выпросила для них бесплатное изготовление очков. Несколько пар каждый месяц.

Еще одна ее головная боль — продуктовый магазин в Лялином переулке. Тут все, считай, закрыли, кроме палаток со спиртным. А к ней на прием однажды дед пришел и рассказал, что он из Лялина переулка за хлебом в Сокольники ездит. Ближе для него хлеб есть только в частной булочной, где стоит 100 рублей. Понятно же, что этот хлеб не имеет к деду никакого отношения. К Майоровой с той же проблемой уже обращались ветераны из Казарменного переулка. Им магазин оставили.

И вот опять может сложиться впечатление, что все эти лавочки, очки и магазины Майорова делает с легкостью необыкновенной, если не сказать — походя. Это будет сугубо ошибочное впечатление. У нее адское терпение, тихий голос и скрупулезное (процитировать может) знание законов. Адская смесь. Чтобы смесь сдетонировала, нужно время. А ей своего времени не жалко. Зато результат впечатляет. Последняя победа на ветеранском фронте — отделение собеса на Чистых прудах. Это, на минуточку, восьми тысячам стариков не надо на метро, а потом трамвае за оформлением своих пенсий в другой район ездить. На собес Майорова потратила четыре года. В общем, очевидная складывается тенденция — марафонские дистанции с бюрократической машиной Майорова выигрывает. Тренируется много.

Прочий контингент

Прочий контингент — это жители района электорального возраста. С ними Майорова рассчитывает построить гражданское общество. Если кто забыл, что это такое, напомню: это когда граждане сами власть регулируют. Не наоборот.

Как это происходит? Очень политтехнологично.

Три женщины из местных на приеме у Майоровой. Накипело у жильцов — им засилье офисов и частных владений возможности для нормальной жизни совсем не оставило.

— Светофор нужен.

— Тогда заканчивайте с «хоровым пением» и регистрируйте свой совет самоуправления. Что значит — бесполезно? Если будете терпеть, то точно бесполезно…

Диалог, длящийся два часа, создает атмосферу подполья. При этом Майорова отчаянно законопослушный гражданин. Все у нее в рамках действующего законодательства. В этих рамках ей удалось выиграть арбитражный суд по конфликту в доме, где купивший первый этаж новый владелец вырыл подвал. Дом мог рухнуть, а он все равно рыл. И еще удалось установить в нескольких дворах шлагбаумы, чтобы дворы не превращались в стоянки. Правда, однажды жильцов, которые поставили шлагбаум самостийно, забрали в милицию. Майорова следом пошла сдаваться и брать всю ответственность на себя… Шлагбаум и Майорова устояли.

...Дело, из-за которого решила остаться, — троллейбусы. Несколько маршрутов на Чистых прудах решили закрыть. А она уверена: «Всякий транспорт увеличивает степень свободы. Это, по сути, институт демократии. А еще свобода передвижения уменьшает степень одиночества». Есть возражения?

К делу не относящееся

Она не танк в юбке, если вы об этом. Глядя на нее, вообще плохо понимаешь, как масштаб содеянного с ее образом соотносится. Очень хрупкая женщина. Один человек, которому она мешала строить офис на месте детской спортплощадки, подошел к ней на улице и прямо спросил неприятным голосом: «Одна ходишь? Не боишься?».

А она ему: «Да нет, не боюсь. Я местная».