Париж — стоит. Массы…

Во Франции антиправительственные манифестации едва не переросли в народные волнения. На улицы остальной Европы также вышли миллионы недовольных

Это выглядело очень по-французски: на площади Бастилии и примыкающих улицах, где парижане и жители столичного региона собирались на антиправительственную демонстрацию, играла музыка. На выносных мангалах, источая манящий аромат, жарились...

Это выглядело очень по-французски: на площади Бастилии и примыкающих улицах, где парижане и жители столичного региона собирались на антиправительственную демонстрацию, играла музыка. На выносных мангалах, источая манящий аромат, жарились острые сосиски «мергез», а на открытых террасах многочисленных кафе трудно было отыскать свободное место. После обеда колонна двинулась в сторону центра, наполнив бульвары людской массой до самой Гранд-опера.

По данным профсоюзного объединения CGT, в Париже в шествии участвовали около 300 тысяч человек, а всего в 195 городах Франции — два с половиной миллиона. Самые мощные демонстрации состоялись в Лилле, Тулузе, Марселе, Лионе, Клермон-Ферране, Бордо. Власти насчитали чуть больше миллиона, но и этого хватило, чтобы выступления прошлого четверга встали в один ряд с социальными протестами середины 90-х годов. Во всяком случае, при президенте Николя Саркози такого еще не было.

Профсоюзы позвали людей на улицы, чтобы заявить о несогласии с политикой правительства в финансовом кризисе. «Зарплаты не поспевают за инфляцией!», «Живущие на зарплату не должны платить за банкиров!» — это о том, что покупательная способность евро падает, а правительство за счет бюджетников спасает от банкротства «системообразующие» банки и компании.

Но общество разделилось примерно пополам в своем отношении к стачке. Об этом говорят данные опроса по заказу газеты «Фигаро». У Саркози есть кредит доверия, в том числе и в лагере левых. Правда, велико и сомнение в его способности слушать. Но лишь 22 процента французов верят, что у левых получилось бы лучше.

Правительство облегченно вздохнуло, увидев, что угроза миновала. Забастовка охватила только четверть госслужащих, работников государственного телекома, почты, «Электрисите де Франс», половину учителей. Бастовали санитары, газовики, персонал общественных телерадиокомпаний, но также частный сектор, адвокаты, врачи, автомобилестроители «Рено» и банковские клерки «Креди Лионне». В колоннах вместе шли металлурги, безработные, лицеисты, студенты, пенсионеры.

На парижском вокзале Сен-Лазар пассажиры, чертыхаясь, вылезали из непривычно переполненных вагонов, но большинство, как показали журналистские «экзит-поллы», были солидарны с забастовкой «в защиту тех, кто живет на зарплату».

Под занавес, когда стало уже темно и демонстранты начали расходиться с площади Оперы, сотня-другая молодых людей ринулась было к Елисейскому дворцу, «чтобы высказать все самому Саркози». Полицейские блокировали бульвар Капуцинов, и в них полетели бутылки и камни. Они ответили слезоточивым газом. Несколько сгоревших мусорных баков, два перевернутых автомобиля, пара разбитых витрин. Это тоже весьма по-французски. В последние годы инциденты с участием кучки погромщиков неизменно завершают в общем-то мирные манифестации.

В то время как Франция вышла на улицы, ее президент сидел в Елисейском дворце. Он исключил из рабочего графика на этот день все встречи и мероприятия, избрав тактику «подождем и посмотрим». Министров тоже попросил не высовываться. Только к вечеру официальный представитель правительства Люк Шатель выступил в эфире частного телеканала RTL: «Правительство полностью сосредоточено на выходе из кризиса… Президент республики примет представителей профсоюзов, чтобы наметить социальные меры на 2009 год».

Иными словами, правительство готово слушать, но не предлагает ничего нового. Однако в правом лагере, который оно представляет, возбудился мыслительный процесс.

«Есть много причин успеха манифестаций, — размышляет политолог Ив Треар в близкой Саркози газете «Фигаро». — В них соединилось разное — от «утробного антисаркозизма» до недовольства падением покупательной способности, от боязни потерять работу до защиты бюджетников, от негодования безразмерными бонусами менеджмента до чьей-то мечты вообще покончить с капитализмом. Когда все сливается, получается неудержимый поток. Это и опасно».

«Когда законопроект встречает сопротивление в парламенте, когда реформа вызывает полемику, то озлобление общества канализируется, спорное решение поправляют, и борьба переходит в диалог, — напоминает Треар азбуку демократии. — Но сегодня классическая схема дала сбой. Налицо кризис, жестокий, выплескивающий через край любое недовольство, любой страх».

По его мнению, главное — этот страх перебороть. Во Франции с ее якобинскими традициями и полупрезидентской системой власти первый шаг должен и может сделать только глава государства. Мало одних лишь технических мер правительства. Со стороны президента нужны психологический подход, такт, глубокое понимание реальности.

Якобинская Франция по-своему реагирует на кризис. В других странах Европы свои традиции.

В либеральной Британии недовольные строители без санкции профсоюзов провели злобные «дикие» забастовки. Они протестовали против того, что около 300 рабочих мест на строящихся объектах британской нефтянки ушло «дешевым» итальянцам и португальцам. Бастовали 3 тысячи «коренных» подданных Ее величества. Правительство вынуждено было организовать согласительные комиссии.

Теряют работу иммигранты и в Исландии. Уверовавшая в себя как в самую эффективную в мире рыночную экономику и самое справедливое демократическое общество, она оказалась у разбитого корыта. У полиции обнаружилось много работы, когда возмущенные граждане маленькой арктической республики забросали банками йогурта правительство, которое в отчаянных попытках спасти финансовую систему страны заметалось между нефтедолларовой Россией и Международным валютным фондом. В итоге влиятельной силой стали зеленые, и политическая элита, долго презиравшая «общую кассу» ЕС, увидела спасение в присоединении к зоне евро.

Правительство Словакии, которая с нового года ввела евро, уверяет, что единая европейская валюта помогает выдерживать кризис, умноженный на длительный перерыв поставок российского газа.

Вступление в ЕС не очень-то помогло в преодолении кризиса восточноевропейским странам, которые не успели втянуться в западную либеральную модель и сохранили печать государственного социализма. Если богатые западные демократии ожидают черные дни, то молодым, бедным и уязвимым странам Центральной и Восточной Европы грозит катастрофа. В то время как Великобритания, Германия, Франция бросили сотни миллиардов на социальные расходы, поддержку банков и промышленности, восточноевропейские государства плюс Исландия и Ирландия пошли на секвестрирование бюджетов, повышение налогов, устремились в погоню за международной помощью во имя спасения своей экономики.

В день, когда демонстранты шли по парижским бульварам, венгерский форинт упал до самого низкого курса к евро, суля новый социальный стресс; фермеры Болгарии уткнулись в баррикады, возведенные на границе греческими коллегами, которые считают болгарские цены демпингом, а крупнейший в странах Балтии шведский Swedbank объявил прогноз, в соответствии с которым три постсоветские республики ожидает тяжелейшая в Европе рецессия.

Свежи в памяти прошлогодние волнения в Венгрии, беспорядки в Греции и совсем недавние бунты в Латвии, Болгарии и Литве. Поводы были разные, но причина одна — отзвук международного финансового кризиса.

В беспорядки вылились и традиционные выступления альтерглобалистов вокруг Международного экономического форума в Давосе. До горного курорта они не добрались и схватились с полицией в Женеве.

На форуме, который открыл российский премьер Владимир Путин, только и говорили о кризисе. Министр экономики Франции Кристин Лагард безжалостно предостерегла остальных участников, что кризис может всюду спровоцировать «социальные потрясения».

«В этой ситуации есть две серьезные угрозы: социальные потрясения и протекционизм, — считает она. — Обе усиливаются замедлением экономического роста и тем, что государства вынуждены лезть в карман налогоплательщиков для своих программ экономического спасения».

Деньги у налогоплательщиков берут все государства. Важно, как они объясняют это кредиторам и насколько те с этим согласны.