Корреспонденты «Новой» провели три дня с участниками лагеря экологов и защитников Химкинского леса, где вновь началась вырубка. Публикуем их блог

Корреспонденты «Новой» провели три дня с участниками лагеря экологов и защитников Химкинского леса, где вновь началась вырубка. Публикуем их блог

«Я уже не вижу здесь леса, я вижу дорогу»

Женя Власенко, Света Кошелева и Жаворонок встречают нас у входа в Химкинский лес под рев ракетных двигателей. В небо поднимается столб серого дыма, и мы растерянно замираем, задрав головы.

— А, это завод «Факел» проводит испытания. У них там какая-то паровая система очищения, — говорит Женя, и тут же начинается дождь.

Нас просят скорее накрыться чем-нибудь, — дождь не простой, а «из этого самого дыма».

Мы приходим в лагерь как раз во время обеда: все собрались за столом, заставленным бутылками с водой и квасом, буханками хлеба, кастрюльками (одна — с печеной картошкой) — и говорили.

— Они вырубают лес, по которому я еще ребенком гулял и собирал грибы, — рассказывает Николай Александрович, стоя у дымящегося мангала. Вскипал чайник.

— Они вырубают рай на земле, — добавляет Галина Яковлевна. — Кстати, я могу объяснить, как вера связана с тем, что люди стали так равнодушны и жестоки.

И начинается ярый спор о религии, вере и природе.

— Именно для того мы и поставили лагерь, — объясняют защитники Химкинского леса, — чтобы сохранять этот рай на земле. Последняя дубрава осталась, посмотрите.

И мы смотрим туда, через огромную песчаную просеку, на остатки дубравы.

— Мы поставили лагерь в марте 2010го, — рассказывают обитатели лагеря. — Живем тут, дежурим, иногда кто-то уезжает домой на время, а потом снова возвращается. Людей новых мало, в основном – наш «костяк», оставшийся еще с самого появления лагеря.

— Всё это время тормозили вырубку, — останавливали рабочих, пытались разговаривать, — рассказывает Сергей Агеев. – С тех самых пор и продолжаются наши стычки с ЧОПовцами.

Кроме далеко не мирных стычек, на самом деле, есть еще и стычки мирные: в просторах Интернета.

— Мы решили создать небольшой проект, «Миф леса. Были и новые сказки», — говорит Саша, и рассказывает легенду о создании города Химки и самого Химкинского леса: добрый волк борется в небе со змеем. Из крови волка, упавшей на землю, появился лес, из упавшей на людей – добрые чувства. Из крови же змея вышли «гиблые места», а люди, на которых капнула эта кровь, стали политиками.

У этой легенды, кстати, есть современный своевременный конец: политики исчезают, лес растёт. Но это всё сказочный happyend.

А пока, уже по дороге в дубраву, Женя рассказывает о том, как утром Наталья Юрьевна обнаружила, что началась вырубка. «Это было в четыре часа утра. Она срочно сообщила нам о том, что началась вырубка, и мы пришли на участок и остановили работу».

В дубраве, дойдя до самого лесоповала, внезапно натыкаемся на Валентина Дукорского, руководителя проекта Российские автомобильные дороги, и его юриста, — молчаливого паренька с кипой бумаг подмышкой. Двое рабочих, по их словам, «замеряли поверхность земли», стоя посреди поваленных деревьев.

Странно, но факт: у Дукорского с собой есть целый юрист, но нет разрешения на вырубку. Он предлагает поехать в штаб, где это разрешение есть.

— Приезжала же утром полиция, запретила вырубать, — недоумевает Галя, а через несколько секунд на вырубку падает свежеспиленная береза.

— Никто ничего не запрещал, — отвечает Дукорский. – Разрешение дано уже давно, лес вырубают тоже давно. Сам я руковожу проектом с августа 2011го.

Сергей вызывает полицию, и начинается длительный полилог с Дукорским и длительное ожидание полиции (это уже второй вызов за сегодня, и все уже поняли, что через Химки вызывать не стоит, — не приедут).

Падает очередное дерево.

Сергей кричит.

— Я уже не вижу здесь леса, я вижу дорогу, — говорит Дукорский. На «дороге» появляются шестеро.

— ЧОПовцы пришли, — шепчет Света. Мы стоим друг напротив друга: мы и лагерь — «ЧОПовцы», а между нами — Дукорский.

В дубраве снова раздается визг бензопил.

— Мрази! Остановитесь! — кричит Сергей, перелезая через упавшие стволы и раскинувшиеся ветви.

— Вы меня напугали, — спокойно замечает Дукорский.

Ребята, вслед за Сергеем, бросаются на вырубку. «ЧОПовцы» останавливают их на полпути. Женя уходит, а через некоторое время в дубраве появляется еще несколько человек из лагеря.

Вся компания, наполовину «ЧОПовцы», наполовину — «защитники», останавливается посреди вырубки и нервно закуривает, глядя на падающие деревья.

— Пустите нас, мы же ничего плохого не собираемся делать, — пытаются объяснить Света и Галя.

— Это нарушение правил безопасности, мы не можем вас пропустить, вдруг ноги переломаете? — объясняют «ЧОПовцы», и тоже оказываются правы: упасть и сломать себе что-нибудь среди лесоповала более чем возможно.

Павел Шехтман, дойдя до дубравы, тоже попытался преодолеть «препятствие» в виде «ЧОПовцев», за что и поплатился: те оттащили его в сторону и начали избивать.

— Звоните в полицию, человека избивают! — кричала Галя. Но полиция была вызвана еще два часа назад, и пока еще не приехала.

Никто не мог остановить это до тех пор, пока Павел не затих, перестав вырываться. Ему дали сесть.

— Звоните на «Эхо», предложил кто-то, — и ребята начали звонить на «Эхо».

Дукорский и так и не представившийся юрист стояли в стороне и молча наблюдали за происходящим. Дукорский говорил о партизанах, о войне, о своей непричастности к происходящему, но его уже перестали слушать.

Мы ушли обратно в лагерь. Николай Александрович и Наталья Юрьевна ставили чайник и ждали остальных:

— Как же вы прошли? «ЧОПовцы» стояли вокруг дубравы, чтобы никто не прошел, — удивился Николай Александрович.

Вечером мне позвонил Саша и рассказал, что после нашего ухода завязалась драка. Полиция приехала и «разобралась», было написано еще одно заявление, состоялся еще один разговор между полицией и активистами, все разошлись…

А.Б.

20 июля. Пятница. День второй

«У нас с лагерем договор: один день — один вызов»

В Химкинский лес мы прибываем примерно в полдень под слегка моросящим дождем. В лагере активистов не видно ни души. Дверь вагончика, в котором защитники леса пережидают дождь, открывает журналистка газеты «Рабочая Демократия» Галина Дмитриева: «Вырубка возобновилась», — здоровается она.

Собравшиеся наперебой рассказывают, что примерно в семь утра они отправились к месту вырубки, где присутствовал также эколог из WWFАлексей Книжников. Когда подошли к цели, путь им преградили сотрудники ЧОПа; возник конфликт, в результате которого несколько участников лагеря, со слов активистов, были избиты. Сергей Агеев, один из протестующих против вырубки леса, рассказал, что нападавшие заявили, что не являются сотрудниками ЧОП («Мы просто братки») и им дана команда «валить» активистов.

Спустя 20 минут всей компанией направляемся на встречу с Евгенией Чириковой. Она ходит неподалеку от места вчерашней вырубки. На повестку ставится обсуждение утренних событий и собравшиеся коллективно решают направить новые письма в мэрию столицы и правительство области. Приехавший вместе с Чириковой адвокат Василий Кушнир забирает пострадавших ребят с собой: писать заявления об избиении.

В это же время орнитолог Виталий Никулин рассказывает, как он безуспешно пытался дозвониться в Федеральную службу по экологическому, технологическому и атомному надзору:

— Сперва позвонил по телефону, указанному на сайте Службы, — говорит он. — Там говорят: «Звоните по другому номеру». Набираю другой — посылают на третий, а на третьем говорят: звоните на первый.

К лагерю приближается машина полиции. Выясняется, что сотрудников МВД вызвал взволнованный вырубкой Химлеса житель Москвы, узнавший о ее возобновлении из СМИ. Полицейские спросили у Никулина его имя, место жительства и контактный телефон, после чего отправились, по их словам, на родник, озадачив нас фразой: «У нас с лагерем договор: один день — один вызов».

Примерно через час после нашего отъезда из Химок, Евгения Чирикова в своем твиттере сообщила, что вырубка началась снова…

Константин НАГАЕВ

21 июля. Пятница. День третий

Народная сходка у родника

Еще в первый день нашего пребывания в лагере активисты говорили о том, что у родника святого Георгия сегодня будет народная сходка. Конечно, по масштабам – это совсем не митинг на Болотной, человек тридцать, не больше. Но среди них разные люди: местные жители, журналисты (с портала Грани.ру и из «Радио Свобода»), блогеры, экологи и юрист Алексей Дмитриев из общества защиты прав потребителей и охраны окружающей среды «Принцип».

Задача собравшихся, как выяснилось, заключается в том, чтобы здесь, у источника Святого Георгия, появился второй постоянный пост защитников Химкинского леса.

— А не боитесь, что вас отсюда быстро сгонят? — интересуюсь у Саши Глебина.

— Что ж поделать. — Недолго, но простоим.

Евгения Чирикова стоит над плакатом, который старательно склеивают активисты.

— Повесим его, чтобы люди видели, что мы здесь есть, — улыбается она.

Кто-то говорит о том, что никакой дороги не будет — «Поставят очередной коттеджный поселок и успокоятся», шепчутся, что никому на самом деле и не нужна — «Просто хотят завоевать территорию».

После Алексей Дмитриев ведет нас вглубь лесоповала. Идем, спотыкаемся, периодически раздается щелчок то одного, то другого фотоаппарата: и экологи, и юрист фотографируют участок, чтобы приложить фотографии к акту, который будет направлен в природоохранную прокуратуру.

Николай Александрович, останавливается у свежего спила и зовет эколога. Оба они замирают над широким пнем и долго что-то считают.

— Ну вот, посмотрите, — наконец говорит Николай Александрович, — этому дубу на момент вырубки было сто пятьдесят лет. Он бы и еще простоял, только не дали.

Мы группой пробираемся по лесоповалу, замечая, что кое-где на деревьях вокруг алеют отметки.

— Это они так отметили границу спила, — показывает Сергей Агеев на березу, проводя рукой по красным полосам на стволе. — Раньше они были ниже, но мы закрасили их и закидали землей.

Граница спила отмечена далеко не везде. А еще у территории вырубки нет ни ограждений, ни предупредительной маркировки.

— Да и деревья спилены не по правилам, — замечает Николай Александрович. — Посмотрите, как они валят дубы: крест-накрест, а надо в одну сторону. Тут ведь и ноги переломать можно. Но сегодня никто, к счастью, ничего не переломал, в отличие от позавчерашнего «братка»-охранника, сломавшего руку, споткнувшись о ветки на вырубке.

Мы возвращаемся в лагерь. Жаворонок раздувает огонь и ставит чайник. Моросит дождь.

— Полиция, — удивленно тыкает в сторону дороги Галя.

— А это у вас что? А это? А как вы моетесь? А где санузел? А где спите-то? — интересуется полицейский, приоткрыв дверь лагерного домика, заглянув на крышу, посмотрев на стол. Ребята отвечают на все вопросы, и машина уезжает так же стремительно, как и приехала.

В лагере начитается обед.

Через некоторое время строительная техника начинает засыпать просеку песком.

— Надо остановить их, — громко говорит Семен Колобаев, отрываясь от тарелки. — Вы что, будете просто сидеть и смотреть?

Николай Александрович и Алексей дописывают бумагу для прокуратуры. Но шестеро человек направляются на просеку, к самосвалу с песком.

Работа на некоторое время действительно приостанавливается, затем начинается снова.

— Надо предупредить Галю, — спокойно говорит Сергей. — Только что звонил Саша: говорит, к нам направляются два фургона с ОМОНом.

Всем очень смешно: два фургона с дюжими молодцами — это много не только для лагеря, но и для всего оставшегося леса в принципе.

ОМОН так и не приехал — наверное, направлялись на Химкинский стадион, где проходил футбольный матч, и до маленького лагеря им не было дела.

Николай Александрович рассказывает нам о повадках животных и птиц, Алексей играет на дудочке и разливает «мате» в калебасах с железной трубкой.

Жители лагеря обещают, что останутся тут, даже если весь лес будет вырублен, даже когда начнут строить дорогу.

А. Б.