Это и есть война

А так всегда и бывает: начинают войну одни, а гибнут на ней другие. Часто те, кто вообще никак не должен был на ней погибнуть.

Многие хотели бы быть послами в какой-нибудь стране. А что? Ходи на приемы, разрезай ленточки, раскланивайся, грамоты вручай. Даже если страна не очень спокойная – послу-то что за беда. В крайнем случае, в Москве скажут, как себя вести.

Говорят, Андрей Карлов был хорошим мужиком. Даже не потому говорят, что погиб. Но вот убили его – как убивают на самой настоящей войне. В упор. Наверняка.

Или вот музыканты из ансамбля Александрова. Кто служил, те иногда по случаю посмеивались над певцами в погонах и танцорами в гимнастерках. Само словосочетание «военно-музыкальные войска» очень многих забавляло. Не служба – мечта! Солдат поет – служба идет. А теперь получается, что одних только военных музыкантов у нас погибло из-за Сирии больше, чем всех остальных военных вместе взятых…

И Доктор Лиза. Мне, кстати, это имя, почти официальное, никогда не нравилось. Елизавета Петровна Глинка она все-таки. Женщина, чье имя, отчество и фамилию должны знать все порядочные люди. Потому что она людей и спасала. Потому что для нее не имело значения, на чьей стороне они болеют, страдают и гибнут. Не существовало для нее политических окрасок и государственных границ. Спасать и помогать всем и везде. Делать все, что возможно и невозможно. Все время бежать, мчаться, лететь… Ее-то за что?! И где тут вообще справедливость. Елизавета Петровна погибла, как солдат, на этой бесконечной войне жизни со смертью.

Когда в начале недели мы говорили про погибшего в Анкаре Андрея Карлова, я написал, что смерть эта далеко не последняя. Что сегодня кто-то жив, здоров, полон планов на будущее и смотрит вперед, а на самом деле его срок уже отмерен.

В конце недели жизнь только подтвердила эту страшную мысль. И я вновь готов повторить те же слова. Потому что на этой войне эти смерти не последние. Это и есть война.