Александр Артемов. Конец истории-2

Конец истории-2
Как БЭСМ-6 уничтожил СССР

Александр Артемов

Дата публикации: 25 Октября 2001

Европа есть, безусловно, конец всемирной истории,
а Азия ее начало.

Гегель

О диннадцать лет назад Ф.Фукуяма в статье "Конец истории" предсказывал наступление полной и окончательной победы глобализма к концу второго тысячелетия. И хотя прогноз этот оказался по крайней мере преждевременным, провоцирующий дискурс в названии статьи, кажется, имеет шансы стать пророческим. Признаки надвигающегося Апокалипсиса столь очевидны, что упоминать о них - значит говорить банальности. А вот ожидать внезапного "выздоровления" общества от предглобализационного кризиса не приходится, по крайней мере, в течение ближайших лет.

В самом деле, эпоха межгосударственных конфликтов сменяется периодом куда более глобальных межблоковых, интерконтинентальных столкновений, в которых государственным интересам приходят на смену финансовые и идеологические игры более крупного масштаба. Внутриполитические конфликты переходят на уровень глобальных идеологических столкновений, как это уже случалось 800 лет назад. Наступает новое средневековье, с его извечными атрибутами идеологической инквизиции и тотального террора. Рыцари либерал вэлъюэз готовятся к финальным битвам с сарацинами за "Гроб Господень", за веру, идеологию и гуманизм.

Почему же опасность повторения "темных веков" снова предстала перед миром? Почему единственная в мире сверхдержава, обладающая несомненным финансовым, военным и политическим господством, оказалась на пороге глубокого системного кризиса, началом которого вот-вот станет глобальная финансовая катастрофа? Существует связь между тремя понятиями: глобализация, информатизация, кризис. Уже сегодня мы ощущаем эту связь на практике, в реальной жизни.

Распад СССР - результат провала в сфере информатизации

В конце сентября на сайте Edge.org появилось любопытное интервью с Энтони Гидденсом , директором Лондонской школы экономики (LSE). Гидденс утверждает, что "движущей силой глобализации является революция в области коммуникаций". Более того, по мнению Гидденса, распад Советского Союза был вызван именно провалом в области информатизации и микроэлектроники, неспособностью советской политической и экономической системы функционировать в сфере информационно нагруженных "тонких" сил и энергий.

В самом деле, нельзя не согласиться с тем, что информатизация, если бы ее удалось реально достичь в СССР, могла бы хотя бы теоретически сделать соцэкономику более эффективной. На деле же, несмотря на обилие лозунгов об информатизации и автоматизации народного хозяйства, к 1990 году почти что вся информатика Союза базировалась на компьютерных динозаврах типа аналогов DEC PDP11 образца 60-х, устаревших IBM 3X0, а то и вовсе допотопных моделях типа СМ 2М, отставших от своего Hewlett-Packardовского родителя на 25-30 лет. Конечно, были и собственные разработки типа "Эльбрусов", но комплектовались эти монстры уж очень ограниченным набором программного обеспечения в мнемокодах, предназначенных для баллистических расчетов. Госплан же обрабатывал свои показушные цифры на старых IBM-овских мэйнфреймах болгарского производства, и грохочущие АЦПУ выдавали тонны бумажных "плановых показателей" в качестве руководства к действию. Ученые корпели над "оптимальными моделями функционирования соцэкономики", теоретически работоспособными, но совершенно бесполезными в условиях тотальной фальсификации исходных данных. Плановая система ведения хозяйства рушилась прежде всего потому, что в основе всей отчетности, всех плановых показателей лежала ложь. Как Союзу удалось протянуть в таких условиях столь долго, остается загадкой. Напротив, в крахе советской политико-экономической системы никакой загадки нет.

Фон-неймановские технологии - источник всемирного кризиса

Глобальная экономика и глобальная финансовая система построены на базе информационных технологий. Эффективность международных корпораций и национальных экономик всецело зависит от уровня информатизации и развития коммуникаций, и эта зависимость с каждым годом усиливается.

Парадокс заключается в том, что развитие информационных технологий в течение по крайней мере последнего десятилетия идет по ложному пути, заканчивающемуся тупиком, что представляется очевидным, наверное, для любого специалиста в области вычислительной техники. Все современные компьютеры строятся на фон-неймановской архитектуре машины потока команд образца 1949 года. Проекты начала 80-х годов, обещавшие к 1990 году переход к революционным технологиям ЭВМ 5-го поколения - машинам потока данных, транспьютерным системам с перестраиваемой структурой и т.д. - все эти проекты умерли, точнее, были уничтожены грандиозным потоком экстенсивных коммерческих технологий: больше памяти, больше мегагерц, но обязательно - с полным сохранением программной и аппаратной совместимости.

Появление и развитие интернет-технологии на время отложило начало кризиса в области IT и хайтека: достигнутый к началу 90-х уровень вычислительной эффективности более или менее удовлетворил потребности интернета, а bottleneck ("бутылочное горлышко") технологий определяется возможностями и качеством коммуникационных каналов.

Воспользовавшись этой неожиданной передышкой, ряд фирм-гигантов в области IT организовали беспрецедентную и бессмысленную гонку с экстенсификацией хайтека, устроенную по образу и подобию советских экономических стандартов. Помните, как это было: Советсткому Союзу требовалось все больше шагающих экскаваторов, чтобы добывать железную руду. Но 70% добытой руды уходило на производство шагающих экскаваторов. Точно по такому же принципу организована сегодняшняя компьютерная индустрия: новые операционные системы от Микрософт бессмысленно пожирают все большие компьютерные ресурсы, чтобы обеспечить ликвидность вновь выпускаемых персоналок и чипов от Интела.

Развитие информационной сферы стремительно, но экстенсивно. И эта стремительность вызывает некоторую тревогу, потому, что рост мегагерц и мегабайт закономерно ведет к пределу, к насыщению, к концу нынешнего коммерческого хайтека. А выход из кризиса обещает быть трудным; банкротство монстров-монополистов в сфере информационных технологий больно ударит по всей мировой финансовой и экономической системе. Если IT погубила Советский Союз, то же может случиться завтра и с США, Европой, Восточной Азией. Мир, конечно, не погибнет: по меньшей мере половина населения Земли все еще живет в средневековье, и компьютерные кризисы ей не страшны.

Отзвуки темных веков

Укрупнение капитала - естественный процесс в сфере финансовых рынков - ведет к росту корпораций, к интернационализации бизнеса и возникновению сверхгигантов, способных влиять на государственную политику многих стран одновременно. Таковы предпосылки глобализации. Виртуальный финансовый капитал, сосредоточенный в руках элиты, перестает быть деньгами и становится эффективным средством управления мировым сообществом. В современном мире военная мощь фактически утеряла свое значение в сфере перераспределения власти и международных амбиций. Государства делятся не на сильные и слабые, а на бедные и богатые . Умберто Эко отмечает, что параметр "технологического развития" не является абсолютным: Италия, скажем, не владеет атомным оружием, в отличие от Пакистана. Значит ли это, что Пакистан - более цивилизованное государство? Талибы расстреляли из пушек статуи Будды, но значит ли это, что все арабы - варвары?

Более того, богатство государства или корпорации, возможности их финансовой системы - еще не главное. Деньги являются в какой-то степени эквивалентом и инструментом политической власти, но второстепенным, действующим косвенно. Инструментами прямого политического управления становятся экономика, определяющая уровень жизни населения, и информационные ресурсы: идеология, пропаганда, СМИ, религия, культура - все, что позволяет управлять мировоззрением и жизненными позициями граждан.

Политико-идеологическая система все так же, как и тысячелетия назад, строится на лжи и обмане. Причина проста: обществу вовсе не нужно, а порой даже вредно знать всю правду. Информационный ресурс необходимо использовать для управления, а значит - информацией (истинной или ложной) следует научиться манипулировать. Тот, кто способен делать это лучше других, может управлять миром. Тот, кто управляет обществом, обязан уметь манипулировать информацией.

Новые информационные технологии делают ситуацию еще более запутанной. Пресловутый плюрализм мнений на самом деле означает возможность ведения целенаправленной пропаганды, направленной адресно на общественные группы, характеризующиеся теми или иными социально-политическими позициями. Глобальное общество, если оно может существовать, должно управляться чрезвычайно сложной пропагандистской машиной, учитывающей особенности геополитического развития и ценностной ориентации разных элементов глобальной системы. К настоящему времени, создать эффективную машину такого уровня сложности оказывается невозможным. А значит, говорить о построении нового глобального общества по меньшей мере преждевременно.

Немалая часть человечества до сих пор живет в средневековье: повседневный быт в странах третьего мира, в особенности в провинции, не слишком изменился за последние пятьсот лет. Интеграционные процессы в мировой системе сталкиваются со средневековыми традициями, устоями и стремлением к изоляционизму. Идеология и пропаганда становится оружием, доступным не только элите, но и провинциальным изгоям, цель которых - взорвать, нарушить сложившийся в мире баланс сил, чтобы отхватить затем возможно большую часть рушащегося мира. Совершенно очевидно, что уровень комфорта и оценка риска для народов, живущих в средневековье, значительно отличается от современных "цивилизованных" представлений. Руины, которые цивилизованному европейцу или американцу покажутся безжизненным пепелищем, будет вполне соответствовать уровню комфорта для какого-нибудь пуштунского воина. Бомбовые удары, способные в щепки разнести города, не более опасны для туземных хижин, чем ненастная погода.

Два с половиной варианта?

Таким образом, можно обозначить два пути, два сценария развития системного кризиса современного общества: первый путь - назад, в средние века. Глобальное общество, не в силах интегрироваться на верхней ступени развития, окажется на нижней. Остановка технологического и информационного прорыва ознаменует конец Европы, конец цивилизованных технократических подходов к развитию человечества.

Второй сценарий - формирование империальной системы нового типа с ясно определенным множеством элитарных государств, сохраняющих высокий уровень технологического и информационного насыщения, и остальной частью мира, живущей в иных условиях и по иным законам, устанавливаемым, тем не менее, элитарной империей. Мы уже столкнулись с очевидной проблемой такого мироустройства: технологическую насыщенность элитарной системы можно при желании превратить в мощное оружие против нее самой. Технологическая цивилизация защищена от внешней, но беззащитна против внутренней агрессии, что недавно было наглядно продемонстрировано.

Третий сценарий утопичен - это информационно-технологическое насыщение всего мирового сообщества до более или менее однородного уровня, соответствующего сегодняшним представлениям о технократической цивилизации. Основная трудность реализации подобного сценария кроется, по-видимому, не столько в экономических затратах, сколько в идеологическом дисбалансе, преодолеть который современное общество собственными силами не может.

Чего же ожидать от нашего будущего? Техноидеологического Апокалипсиса? Чудесного выздоровления всего общества на религиозной почве, то есть нового пришествия? Начала очередной эры тотального идеологического мракобесия? Мир перед выбором: либо ограничить свободу гражданского общества во избежание внутренней агрессии, чего можно достигнуть лишь агрессивными методами, либо избавиться от агрессии, изменив свою сущность, свои идеалы и ценности.

Похоже, выбор уже сделан. Да и был ли он, выбор?