Андрей Тарасенко. Обычный управленец

Обычный управленец
К юбилею Иосифа Сталина

Андрей Тарасенко

Дата публикации: 20 Декабря 2004

От редакции. 18-19 декабря в Институте Философии РАН проходила конференция, приуроченная к 125-летию со дня рождения И.В.Сталина и посвящённая творческому наследию вождя. Философ Зиновьев клеймил "западнизм", коммунист Тюлькин клеймил коммуниста Зюганова за предательство идеалов, заместитель председателя бельгийской компартии зачитывал доклад от имени своего шефа, извиняясь перед собравшимися за то, что сам товарищ Мартенс прибыть не смог, поскольку находится в Конго, где помогает конголезским товарищам в национально-освободительной борьбе против американского империализма и его руандийских наймитов.

На заднике в конференц-зале, на том месте, где обычно в таких собраниях находится икона Ленина, в этот раз висело огромное изображение вождя народов. Однако не канонический портрет 30-х годов, а сделанная в молодые годы фотография, с которой смотрело в зал колючими злыми глазами небритое лицо кавказской национальности. И под ним прямо на ткань портьеры примотана нитками одинокая гвоздичка.

Данный текст тоже приурочен к юбилею Сталина. Хотя, наверное, его основная задача - не столько в очередной раз вспомнить по случаю про человека, оказавшегося политиком ╧1 уходящего столетия, сколько открыть новую тему. Поговорить о том, что его образ в ХХI веке наверняка не будет иметь ничего общего с теми клише, которыми наградил его век минувший - неважно, с каким именно знаком.

Х отим мы этого или нет, но Джугашвили-Сталин, несомненно, - одна из знаковых фигур отечественной истории. Один публицист высказался как-то, что "Сталин - это раскрученный бренд, спрос на который исчезнет не скоро". Не согласен. Спрос на Сталина в каком-то виде будет существовать всегда. Наш человек до сих пор интересуется личностью Ивана Грозного, хотя уже сколько веков прошло. Иван Грозный, Петр Великий, Сталин - это не просто исторические деятели, это символы. И, как это происходит со всяким символом, уже не реальные персонажи, а мифологические.

Культ личности Сталина возродился благодаря его "разоблачениям" в перестроечный период. Сталин был объявлен воплощением абсолютного зла. Он стал универсальной причиной всех наших невзгод и бедствий, совсем как монголо-татарское иго. На сие последнее, за давностью лет, трудно сваливать вину за все несчастья России, а вот на Сталина - в самый раз. И хотя угар садомазохистского антисталинизма нашей интеллигенции уже миновал, до сих пор многие историки и публицисты не могут писать о Сталине без эмоций. Они все еще находятся под обаянием этой личности. Ведь злодей тоже может импонировать. В этом плане многие сталинисты гораздо откровеннее антисталинистов. Они не скрывают, что в Сталине их привлекает политическая хитрость, жестокость, беспощадность, воля к власти. Антисталинистов влечет тоже самое, только они стыдятся признаваться в этом.

Популярность Сталина со знаком плюс возросла по закону противодействия, благодаря тому поношению, которому его имя подвергалось в последние десятилетия. Но - удивительное дело! - сталинисты используют имидж Сталина, созданный его критиками, только пытаются придать ему положительный оттенок. На Сталине клином сошлись не исторические пристрастия, не политические идеологии. На Сталине оттачиваются шпаги различных мировосприятий - что одним кажется злом, другим видится благом. И очень редко кто пока ставит вопрос: а может быть Сталин вовсе не тот и не другой? И хотя освобождение от культа личности Сталина уже заметно по некоторым непредвзятым исследованиям последних лет (см. напр., Ю.В. Емельянов. Сталин: путь к власти. М., 2003; его же. Сталин: на вершине власти. М., 2003), оно еще не стало достоянием большинства пишущей и читающей публики.

Да и вряд ли станет. Сталин - действительно бренд, что ни говори. Сколько историки не будут с фактами в руках доказывать, что там-то и там-то было совсем не так, как до сих пор представляли, всегда найдутся такие, которые проигнорируют очевидную правду и будут тысячный раз пережевывать старую тягомотину о "великом тиране" или "великом вожде" (но всякий раз о великом!), о "миллионах невинно убиенных" или о "вдохновителе всех наших побед". Бизнес подобных субъектов состоит в том, чтобы искусственно поддерживать общественный интерес к объекту их внимания, созданному их же воображением.

Если бы Сталина не было в нашей истории, его бы все равно выдумали. Совсем как Карамзин придумал драматический образ Ивана Грозного в поучение будущим государям. В истории, как в литературе, все должно быть четко и красиво, иначе люди не будут этого воспринимать. Есть герои и антигерои, черное черно без просвета, а белое должно блистать незапятнанной белизной. Носителей черного и белого начала можно переставлять местами, но суть нравоучения от этого не будет меняться.

Манихейский образ мыслей настолько укоренился в нашем сознании, что большинством как-то не воспринимаются факты, не вписывающиеся в привычный образ воплощения зла. И историки, добывающие эти факты, с трудом находят им место, говорят о них вскользь, намеками, или же дают заведомо превратное объяснение по типу: "в принципе это хорошо, но потому, что это делал Сталин, это плохо".

Директиву Сталина от 29 июня 1941 года, реально вдохновившую страну на самоотверженную борьбу с врагом, не так давно было модно трактовать как "приказ о выжженной земле", якобы обрекавший миллионы мирного населения на голодную смерть под немецкой оккупацией. А вот приказ Сталина, предписывавший не отбирать у остающего на оккупированной территории населения необходимый сельскохозяйственный инвентарь, запасы продовольствия, личный скот и птицу, вспоминают очень редко. Историки упомянули о нем один раз (в 4-томнике "Великая отечественная война". М., 1998) и забыли.

Так же редко вспоминают и о том, что Сталин был противником безоговорочной капитуляции Германии и на Тегеранской конференции ставил этот вопрос перед союзниками, но те и слышать не хотели. Еще бы: ведь всю тяжесть потерь нес советский народ. Принятие же предложения Сталина позволило бы сберечь миллионы человеческих жизней. Но если об этом говорят, то как правило в том ключе, что Сталин-де втайне симпатизировал Гитлеру... Известно, что Сталин отнюдь не был самым ревностным сторонником быстрой коллективизации, что он единственный голосовал на Политбюро против смертных приговоров многим "вредителям" и "врагам народа", что он был последовательным сторонником международной легитимности и полностью отказался от "мировой революции", что он готовил альтернативные выборы в Верховный Совет... Ну как же можно, ведь Сталин - он априори плохой.

Вот уж кто оказался живее всех живых! Мало того, он еще и размножился. Теперь живут два Сталина - плохой и хороший. Ну, совсем как Петр Первый - антихрист и преобразователь. Один Сталин соткан целиком из негативных фактов, другой - из фактов приведенного выше рода. И слиться им воедино будет ох как трудно!

Сталин в какой-то степени жертва собственного культа, созданного не им, а народом, всегда желающим видеть на вершине власти средоточие всех добродетелей. В ту эпоху массовое напряженное ожидание справедливого вождя дошло до экзальтации. Все - и большевики, и обыватели, и затаившиеся "враги народа" - в равной степени измученные непрерывной революцией, длившейся с 1905 по 1933 год, обратили свои упования на правителя, при котором наконец-то наступило видимое успокоение. Объектом культа личности был не Сталин, а идеальные лучшие качества руководителя, которыми народное представление наделило лидера большевистской партии, потому что больше не на кого было их проецировать. Культ личности Сталина - продукт мифотвочества народа, причем мифотворчества чистосердечного, детски наивного, прекрасного в душевной простоте своей.

А был ли Сталин действительно хорошим руководителем и организатором? У сталинистов и антисталинистов об этом, понятное дело, спрашивать незачем. И те, и другие призовут смотреть по результатам. При этом одни укажут на сверхдержаву, выигранную войну, могучую промышленность, атомную бомбу, наконец на ООН (хотя вот уж действительно бесполезная организация, плод мечты о царстве Божьем на земле; но именно эта мечта, быть может, характеризует Сталина ярче всего). Другие столь же верно скажут про загубленное сельское хозяйство, провалы пятилеток, просчеты в подготовке к войне, отсутствие подготовленного преемника. Было и то, и другое. Но насколько все это было итогом именно сталинских деяний?

Масштабы времени и пространства затирают личные качества руководителя. Обывательская иллюзия - будто вождь огромной страны имеет огромные же возможности влиять на ситуацию. Огородник в своем огороде куда более всемогущ, чем диктатор в государстве. Воля лидера искажается ровно столько раз, сколько атомов-человекоединиц ее выполняют. Качества руководителя ярче проявляются в работе мелкой, на невысоком посту, где видна именно работа человека, а не смутное геологическое движение гигантских пластов человеческих масс.

Возвышение Сталина в партии началось с создания им в 1909-10 гг. мощной большевистской организации в Баку. Но до революции признанием в РСДРП пользовались в основном теоретики. Революция 1917 года затребовала практиков. Сталин не был таким глубоким теоретиком и тактиком революции, как Ленин, таким вдохновителем масс, как Троцкий. Он был усердным исполнителем, и только в тех рамках, которые позволяла ему должность, проявлял инициативу и независимость. Но исполнителем он оказался действительно добросовестным и работящим, и чем дальше, тем больше партия поручала ему постов. В начале 20-х Сталин совмещал сразу три должности, причем все - организационно-технического характера. Это ли не признание его качеств руководителя? Когда соратники Ленина начали грызню за власть, пользуясь привычками революционной эпохи, Сталин делал то, что ему привычно - рутинную бюрократическую работу. Случилось, что именно такая работа оказалась к месту и времени. Рядовая партийная масса, уставшая от революции, отвернулась от шумливых Троцких и Зиновьевых с их паровозным организаторским КПД и пошла на службу к усидчивому, скромному, требовательному, но квалифицированному менеджеру фирмы по строительству социализма в отдельно взятой стране.

Возьму на себя смелость утверждать, что мало кто из деятелей революции смог бы сделать себе карьеру в стабильное время. Ленин пробовал стать адвокатом - адвокат из него вышел посредственный. Троцкий не смог стать преуспевающим бизнесменом. Большинство профессиональных революционеров отлетели как шелуха, как только у России прошла революционная лихорадка. Они стали не нужны фирме, и генеральный менеджер, простите - генсек, их уволил. Ну, а форма, в которой увольнение происходило, была, согласитесь, предусмотрена контрактом.

Кем бы Сталин мог быть в сегодняшней России? Думаю, что его качества вполне смогли бы обеспечить ему карьеру в какой-нибудь крупной компании. Его способность к инновационным внедрениям, анализу и прогнозу позволила бы ему занять видный руководящий пост, на котором он выглядел бы гораздо менее демонически, чем, скажем, Чубайс. Мог бы он исполнить наказ матери и сделать духовную карьеру, достигнув к концу жизни сана митрополита. Смог бы он и сделаться депутатом Государственной Думы по какому-нибудь партийному списку, но в руководители государства вряд ли выбился бы. Его бы затерли люди, гораздо более беспринципные в борьбе за власть. Сталин был гроссмейстером келейной и аппаратной политики, но стихия публичной демократии с ее волчьими законами была не для него.

Праздное занятие - подсчитывать, чего у Сталина было больше - успехов или просчетов, равно как взвешивать зло и гений этого человека. Кем надо, его деяния давно уже взвешены, вследствие чего душа Сталина вечно обретается там, куда живым людям взоры заказаны.