Михаил Визель. Страсти по четырем

Страсти по четырем
Михаил Визель

Дата публикации: 21 Апреля 2004

С остоявшийся 18 апреля в ММДМ "Воскресный концерт" оказался по зубам не всем зрителям. Некоторые уходили прямо посреди музыкальных номеров. Чего они, интересно, ждали? Что Леонид Федоров заголосит " Птицая птица ", а ансамбль древнерусской духовной музыки "Сирин" весело подхватит припев ( лай-ла-ла-ла !) на манер задорных бабкинских молодиц ?

Впрочем надо признать, что очередное действо московско-питерских музыкальных младоархаистов оказалось действительно не очень легким для восприятия. То ли дело - рождественская "Зимы не будет" того же Волкова и Федорова с "Аукцыоном" и с "Академией старинной музыки" Гринденко: вопрос - ответ, на "Зиму" Вивальди - "Зимы не будет", а на "Дай мне снова замерзнуть" (речитатив Гения холода ) Перселла - "Все вертится".

Накануне "Воскресного концерта" его главные участники рассказывали о стремлении объединить разные музыкальные потоки, проверить духовную и народную музыку авангардом и роком. Они также дружно уверяли , что не имеют четкого плана концерта - так, общие наметки.

Однако они умолчали о главном. Публика ждала простого повторения того замечательного праздничного концерта. Благо и повод соответствующий - тогда было Рождество, нынче Пасха. Но музыканты, как и положено настоящим авангардистам, не стали повторять достигнутое, а пошли дальше. И представили публике самый настоящий пассион, то есть "Страсти": воспроизведение музыкальными средствами Страстной недели.

Это тоже не потрясающая новизна: всем (кто интересуется новым синкретизмом, конечно) памятны грандиозные "Страсти по Матфею", устроенные в англиканской церкви летом 2000 года. У меня уже был случай упомянуть , что тогдашнее циклопическое действо, несмотря на искренность попытки, оказалось сильно перегруженным и не очень уместным посреди лета.

Сейчас, в Пасхальную неделю, вопрос об уместности, понятное дело, не возникал. Возникал вопрос об уместности выбранных средств. Начать с того, что пассионы в православии вообще до сих пор отсутствовали, так как в храмах, как известно, запрещены музыкальные инструменты. Но главное, в отличие от классических католических и протестантских пассионов (Баха, например), в "Воскресном концерте" действительно, как и обещали музыканты, сливались четыре разных музыкальных потока. Упрощая, можно сказать, что "Сирин" внес напряженно-упорядоченный спиритуализм черного духовенства, "Волковтрио" - спонтанные выбросы энергии, Старостин - умиротворение русской деревни, а Федоров, с почти чистой заумью-глоссолалией его недавних песен - экстатическую праславянскую стихию.

Сами по себе эти элементы звучали прекрасно; будь то многоголосые распевы "Сирина" и чистые альты его детской группы - или отчаянные песни Федорова (особенно он разошелся в "Якорях"). Но лучшее, как обычно в таких случаях, возникало на пересечении. Уместной оказывалась и сумрачная, совершенно языческая песня-заклинание "Ты спаси нашу скотину в поле и за полем от медведя лукавого" Федорова и Старостина с волковским резким контрабасом, и светлая, прямо-таки битловской гармонией наполненная песня Старостина и Котова "Глубоко, глубоко". Причем это была песня в общепринятом значении этого слова - хоть сейчас в ротацию на радио и в хит-парад.

Самый трагический момент действа настал ближе к его концу. Когда на экране пустили видеозапись, в которой деревенская старушка плакала - пусть и ритуальной заплачкой, но по действительно умершему "сыну Колюшке" - и отрешенно рассказывала о своем горьком житье-бытье, всем стало совсем не по себе - даже тем, кто сообразил, что этот отрезок соответствовал Страстной субботе - самому печальном месту Страстей. Именно тогда-то больше всего зрителей и потянулись к выходу. И зря: как радостно и торжественно звучал после него последний номер программы, соответствующий Воскресенью! Чтобы почувствовать это, даже не надо было быть христианином.

И это, пожалуй, самое интересное и важное в состоявшемся воскресном концерте. "Храм святого Петра - построенный выход из католицизма, начало светского мира, начало расстрижения рода человеческого", - писал полтораста лет назад Герцен, убежденный атеист и западник. В силу разных причин у православия так и не было своего "расстрижения" - но не было и своего настоящего "выхода". Конечно, совсем неправильно сравнивать концерт, даже самый удачный, с Сан-Пьетро; но все-таки: на "Воскресном концерте" Федорова, Волкова, Старостина и "Сирина" духовное так органично слилось со светским, архаичное с модернистским, а христианское - с языческим, что задаешься вопросом - не начало ли это того самого долгожданного "выхода в мир" канонического православия? Во всяком случае - выхода на новый уровень общения с современными мирянами?

"Снова ко мне вернется то, что со мною было больше уже не будет" - это заклинание из федоровской (то есть на самом деле хвостенковской ) песни звучало как "казнить нельзя помиловать". Хочется надеяться, что запятая окажется поставленной в правильном месте и к нам вопреки всей логике снова вернется то, чего уже не будет.