Дмитрий Ольшанский. Убить КВН

Испортил хорошую вещь...
Кинематографический Шерлок Холмс, разгибая кочергу

"М ечты сбываются - и не сбываются" , - пел кумир миллионов Юрий Антонов. А у меня в аэропорту Кеннеди как-то чуть не разорвалась сумка - я взял с собой на Восток New Yorker сразу за несколько месяцев. Теперь вот в Москве издается русский "Нью-йоркер" - так значит, моя мечта сбылась?

Чужие издания если уж и передирать, то лучше всего частично, ну а если частично не хочется, а хочется только целиком, то по крайней мере нужно делать это осмысленно, содержательно - так, как былые революционеры подделывали паспорта. Однако если вас зовут Лев Самуилович Изаксон, а документ гласит, что вы Кузьма Иванович Неживой, жандармы схватят вас за бороду. Нечто подобное и здесь: журнал "Новый очевидец" заимствовал у "Нью-йоркера" буквально всю его благородную внешность вплоть до шрифтов, обложки и прочих подробностей макета, а вот то, что внутри... О, это печальные страницы.

Откуда все началось? Оригинальный New Yorker - символ того Манхэттена, о котором снят фильм Вуди Аллена, и в издании этом обсуждаются все политические и культурные сюжеты, которые только могут волновать условного читателя - образованного и богатого нью-йоркского либерала, этакого атлантического собрата старорусскому "прогрессивному адвокату, доктору, профессору" из кадетской партии столетней давности. "Нью-йоркер" - серьезный журнал. Именно там сразу после 09.11 Сьюзен Зонтаг напечатала свое знаменитое немогумолчать с обличениями режима Буша (после чего форум журнала еще долго лихорадило), а совсем недавно с его страниц начался скандал с пытками в тюрьме "Абу-Грейб". Публикации же стихов и прозы там - не просто способ разбавления политических и "городских" текстов, но вектор развития американской словесности. Напечатали в "Нью-йоркере" - значит "новый Гоголь явился".

Однако на том месте, где в Америке было драматическое представление, в России начался разухабистый цирк, и на арену кубарем выкатились коверные.

Редактором "Нового очевидца" стал профессиональный остроумец Сергей Мостовщиков, уже сделавший за два года до этого русский Village Voice не леворадикальным политизированным журналом, как оно есть в оригинале , а бессмысленным "Большим городом" с набором баек, шуток и прибауток. Теперь бесконечный клуб веселых и находчивых продолжился на стилистической базе "Нью-йоркера".

Сейчас, после выпуска двух номеров, можно точно определить целевую аудиторию "Нового очевидца". Это умственно отсталые люди. Ничего смешного, тоже вполне почетная таргет-группа - как раз в Америке, например. Правда, там для mentally disabled аудитории издается не "Нью-йоркер", а иные достойные издания, копированием которых С.Мостовщикову и следовало с самого начала заняться. Ведь в первых номерах "Очевидца" он предложил своим истинным читателям столько интересных материалов! Здесь и четко изложенная в вопросах и ответах история злодеяний Саддама Хусейна (такого рода тексты американские "освободительные" силы, должно быть, распространяют в Ираке напечатанными на листовках очень крупным кеглем), и познавательные "письма читателей" про мяукающих ворон, и куплеты некоего Александра Левина про "вертикаль власти" и " борьбу Бобра с Козлом " , и показательный материал неизвестного мне Ф.Виноградова об афинской олимпиаде, выдержанный в любимой Мостовщиковым и компанией стилистике, которую я назвал бы остранением глазами кретина. Смысл этого высокохудожественного метода заключается в абсолютно механическом описании каких-либо событий - так, чтобы всякая смысловая подоплека (соревнований в плавании, скажем) заведомо выносилась за скобки, а оставался бы лишь девственно дебильный перечень событий ("мужчины и женщины в шапочках плавают туда-сюда"). Данный метод может использоваться комикующими журналистами бесконечное количество раз по любому поводу и считается страшно смешным.

Разумеется, никакой политики в "Очевидце" быть не может. Точнее, там ее можно представить только в виде очередной жизнеутверждающей байки а-ля "Я шел по улице и насвистывал. Взглянув на крышу, я заметил падающую на меня сосульку. Должно быть, такова политика Путина".

Иными словами, в этом журнале под абсолютным запретом находится смысл текста как таковой. Он не допускается нигде и ни в чем, ну а если уж какой-то автор сумеет написать полностью бессодержательное "юморное", с хитринкой, живинкой и веселинкой эссе о политике - честь ему и хвала, оно наверняка будет напечатано. Вообразим себе, к примеру, как выглядел бы в русском "Нью-йоркере" материал о происходящем в тюрьме "Абу-Грейб".

"Я оказался в темном помещении без окон. Я испугался, потому что оно напомнило мне чулан в пионерлагере в 1982 году, куда меня запирала тетя Нюра за плохое поведение. Но здесь тети Нюры не было, а были какие-то смуглые раздетые мужчины, которые зачем-то сидели в узких клетках. Я спросил их, для чего они там сидят, но они ответили что-то на непонятном гортанном языке, совсем как мой сосед по лестничной клетке Вася, когда сильно напьется. Потом пришел американец и, улыбнувшись, сказал, что мне пора. Я попрощался и вышел. Странные люди иракцы. Зачем сидеть в клетке, когда у них солнышко светит так ярко! Вот у меня в Бибирево оно так никогда не светит".

Есть, однако, в "Новом очевидце" и кое-что "не по основной теме". В частности, культурный блок, за которым, говорят, присматривает писатель Александр Кабаков. И здесь кончаются даже шутки юмора (область применения талантов Мостовщикова) - и начинается сводящая скулы, пыльно-мусорная скука. Рассказ вконец исписавшегося В.П.Аксенова, наихвалебнейший отзыв о новом романе Аксенова же, непотребно банальный и дежурный даже для какой-нибудь газеты "Время новостей" репортаж музыкального критика Тихона Романова (кто это вообще?) о фестивале "Нашествие", анонимный (совсем как в рекламных буклетах, которые рассовывают по почтовым ящикам) разворот беззубых книжных рецензий... Кабаков совершил нехитрую редакторскую операцию - наложил словесность в стиле никем не читаемых "Знамени" и "Октября" на критику серого, во всех смыслах неудачного "Еженедельного журнала" . Получился натуральный компост.

Обнаруживаются в "Очевидце" и совсем уж ни в какие ворота не лезущие разножанровые экзерсисы. Вроде олимпийского (опять-таки) текста одного из аннибалов русского горе-либерализма Семена Новопрудского с сочным высказыванием: "Олимпиада во Владивостоке - вообще вау!" Или культурная афиша, в которой читателю рекомендуется пойти на спектакль режиссера Андрея Житинкина (боюсь, даже умственно отсталую аудиторию нельзя оскорблять такого рода приглашениями). Или абсолютно не смешные карикатуры. А вот сочинение Василия Голованова о возвращении в Россию иконы Казанской Богоматери; обратите внимание на нижеследующий пассаж оттуда: "Пусть эта вера наивна, как наивна с атеистической точки зрения любая вера. А мы, пройдя через семьдесят лет просвещенного атеизма, что обрели взамен? Попытку одну религию заменить религией коммунизма? Мавзолей, кремлевские звезды, памятник Ленину в каждом городе, пионерские галстуки и громадные портреты всенародно любимых членов политбюро на демонстрациях? Или же только страх и безмыслие сталинских времен, всеразъедающую иронию анекдотов брежневской поры и рвущееся в небо отчаяние Высоцкого: "И ни церковь, ни кабак - ничего не свято..."

Вам не кажется, что подобная журналистика "рвалась в небо" в прогрессивном журнале "Сельская молодежь" году этак в 1990-м? Не пора ли ей упасть на землю и никогда более не подниматься? Ан Мостовщиков подобрал и это.

И все-таки апофеоз бесстыдно-имбецильного кошмара - хвалебный материал о Сергее Владимировиче Михалкове. Сложно учинить подобное в 2004 году, даже будучи очень "модным" и очень глупым, даже если специально задаться целью придумать что-нибудь поистине мерзопакостное. Вот что пишет о Михалкове некая Наташа Афанасьева. "Он умеет отличать знание от мудрости, он терпелив и спокоен. Он умеет управлять некой Силой. Я думаю, что Сергей Владимирович действительно очень похож на Мастера Йоду из "Звездных войн". То есть, простите, на Классика из России" . Вот так, чего уж там. Ну и сам Мастер Йода тоже откровенничает на славу: "Жить надо так, чтобы каждый вечер засыпать с чистой совестью... Я старался всем помогать... Синявский - спекулянт от литературы. - А Пастернак? - Бориса любил. Но он был действительно не прав..."

Господи, стоило ли столько лет думать, что фильм ужасов окончен и что мы наконец вышли из кинозала, когда жутчайший из монстров благодушно вещает... по Первому каналу? В "Литературной газете"? Нет, в русском псевдо-"Нью-йоркере". Не Евгений ли свет Александрович Евтушенко ожидается в следующих номерах? Он, должно быть, наш Оби-ван Кеноби?

Джедаи джедаями, только уж слишком противно.

Главнейший урок из истории с "Очевидцем", помимо возможных исков американских юристов (об этом уже писали в New York Times), очень прост. Национальным врагом России на данный момент является дурашливое хохмачество, призванное любой ценой отвлечь людей от проблемы неумолимого разрушения окружающей их реальности. Смехопатологические "городские журналы" Мостовщикова издаются как раз в то время, когда любимая нами Москва исчезает стремительно, исчезает на глазах - и вместо того чтобы критиковать, разоблачать и бороться, эти журналы будут только заливисто гоготать. Гоготать во всю глотку своих отменно сытных бюджетов. И чем сильнее будут катастрофы - тем веселее будут журналы. "Мы вне политики".

И раз нет в России ни "Нью-йоркера", ни "Виллидж войса", - чтобы противостоять деградации, нужно хотя бы уничтожать бешено ликующий вокруг нас КВН на доступной территории доступными средствами.

Сжечь страницы, посыпать землицей, забыть.