Анатолий Баташев. Предвыборный терроризм

Предвыборный терроризм - 2
Анатолий Баташев

Дата публикации: 19 Ноября 2002

Р одину от народа защищают чаще как раз те, кто пришел к вершинам власти на основе волеизъявления избирателей. Постоянно с экранов телевизора можно услышать фразу: "народ не созрел", "народ не понимает".
Предыдущая статья о "предвыборном терроризме" √ здесь .

Губернаторы

Многие губернаторы (и кандидаты в губернаторы) заявляют, что власть в регионах надо не избирать, а назначать указами президента. Подобные откровения трудно расценивать иначе как неприкрытый подхалимаж перед президентом (производящим впечатлением сильного) и его администрацией (отпиарившейся как всесильной). И хотя Путин неоднократно подтверждал свою приверженность принципу выборности глав регионов, тот факт, что подобные заявления множатся и активно тиражируются в СМИ, наводит на мысль, что большинство российских губернаторов фактически не являются самостоятельными фигурами, поскольку их вотчины - дотационны. Вот и приходится губернаторам хитрить и на многое "соглашаться", чтобы заполучить благорасположение центра. У Путина хватает ума распознать хитрости, что он активно использует для укрепления вертикали власти и собственного авторитета. Но отказываться от выборности в российских условиях невозможно. Центр отнюдь не всесилен и не в состоянии отвечать за положение дел в каждом отдельно взятом регионе. Возможно, поэтому президент не делает опрометчивых шагов и не клюет на лесть.

Мы неоднократно могли наблюдать позицию невмешательства, демонстрируемую Путиным в большинстве спорных вопросов. В отличие от Ельцина, он не тратит свой авторитет по мелочам, вмешиваясь в локальные споры. Поэтому и заявления о необходимости назначать губернаторов не встречают с его стороны жесткого отпора. СМИ их подхватывают, а президент эти заявления как бы не замечает, что подогревает дискуссию и усиливает авторитет Путина.

Однако, когда в контексте региональных предвыборных раскладов некое ответственное лицо лихо возвышает голос, чтобы назначать губернаторов президентскими указами, мы сталкиваемся с весьма жесткой формой воздействия на избирателей. "Месидж" выглядит следующим образом: "Я за назначение, поскольку президент у нас замечательный, и этот президент назначил бы именно меня - другой альтернативы нет". Подобный подлог, подкрепляемый плакатами "я в обнимку с Путиным" - действенный технологический прием.

Советское наследие - стиль управления и образ мышления - до сих пор актуально. Когда в иных районах результат голосования зашкаливает стопроцентную отметку, не надо быть политологом, чтобы почувствовать фальсификацию. Местное самоуправление в ряде регионов встроено в жесткую вертикаль, и каждый районный начальник понимает, что его могут в любой момент выкинуть с работы и лишить всего, поддержи он любого, кто не относится к команде действующего губернатора. Проявлением недоразвитости демократических институтов в нашей стране является и то обстоятельство, что правила игры - механизмы выборов - постоянно меняются под действующую власть. Устанавливаются лимиты и ограничения, которые затрудняют прохождение во власть конкурентов. Снимаются лимиты и ограничения, мешающие действующей власти закрепить свое господство. Пора наконец-то назвать вещи своими именами. Меняя правила проведения выборов под себя, особенно в сторону ужесточения, власть занимается предвыборным терроризмом. В заложниках оказывается избиратель, который не может активно влиять на ситуацию, поскольку бессилен против повернутого в его сторону "аппарата насилия".

Партии

Зададимся вопросом. Повышение заградительного барьера на 2% на пути партий в парламент - это шаг в сторону управляемой, неуправляемой или сбалансированной демократии? И нужен ли заградительный барьер вообще?

Сразу же отметим, что, повышая заградительный барьер, власть не спросила мнения граждан. А этот вопрос как раз стоило бы вынести на всенародный референдум. Ведь от этого зависит, насколько полно наши интересы будут представлены при составлении законов. Пока гражданам остается уповать на то, что законопроект о 7% не пропустят в Совете Федерации или что президент сделает сильный ход и наложит на поправку свое вето. Если Путин промолчит в данном случае и подпишет закон как бы между делом, у простого гражданина останется единственная возможность опротестовать принятый Думой 7% барьер - это выйти на баррикады. Только кто этих граждан на баррикады призовет? Да и пойдет ли народ на баррикады? Собственно, на равнодушие и бездействие народа, равно как и на негласную поддержку президента, по всей видимости, и рассчитывают инициаторы данной поправки.

Конечно, даже развитые либеральные режимы порой ограничивают возможность для народного волеизъявления. Однако прежде, чем апеллировать к их законодательству, следует подвергнуть их опыт всестороннему изучению. Вполне возможно, что заградительные барьеры не дают маргиналам-экстремистам получить парламентскую трибуну и привилегии. Конечно, за партиями должны стоять реальные интересы значительной части общества. И лучше всего эти интересы могут защитить устоявшиеся, крупные партийные образования и коалиции. Однако, повышая барьер, мы рискуем отсечь приток новых лиц и свежих идей в политику, обрекаем общество на стагнацию и потрясения в будущем. Так, чрезвычайно высокий барьер уничтожил на октябрьских выборах старые политические партии в Турции, ни одна из них не прошла в парламент. Россия, конечно, отличается от Турции, но опыт предыдущих выборов в Думу показывает, что большинство политических партий - не взирая на их величие и могущество здесь и сейчас - в будущем попадают в зону риска, что грозит обществу потрясениями.

Думские выборы 1995 года наглядно показали изъян заградительной системы: половина голосов избирателей (а счет шел на многие десятки миллионов человек) оказалась неучтенной и не представленной в парламенте. Несколько партий "не дотянули" буквально доли процента. Причем это были силы, обладающие собственной ярко выраженной идеологией, авторитетными лидерами и преданными сторонниками. Те, кто голосовал в тот декабрь за ДВР или "Партию самоуправления трудящихся", оказались очень удивлены и опечалены, когда наутро узнали, что за счет их голосов в Думе будут заседать представители КПРФ, НДР и ЛДПР.

Наш парламент формируется по образцу германского - там тоже половина депутатов избирается по одномандатным округам, а половина от партий. Однако в послевоенной Германии понимали, что запретительные механизмы должны компенсироваться поощрительными. Если та или иная партия оказывается не способной преодолеть пятипроцентный барьер, но ее представители побеждают хотя бы в трех одномандатных округах, значит, она представляет собой общественную силу, с которой нельзя не считаться. Поэтому по итогам выборов данной партии предоставляется определенное число мест в парламенте страны и по общепартийному списку. Будь у нас полноценный германский вариант, то и ДВР, и ПСТ в 1995, и НДР в 1999 оказались бы представлены в Думе.

Теперь парламентское большинство пошло на новое ужесточение избирательного закона, поднимая планку до семи процентов. Почти все политические партии использовали этот повод, чтобы "отпиариться" по полной программе, однако само принятие поправки прошло незамеченным, поскольку совпало с крупномасштабным захватом заложников в Москве. Для партий, заседающих в парламенте, поправка стала демонстрацией собственной силы. Их лидеры не уставали повторять: мы не боимся оказаться за бортом, мы победим и при большем барьере, потому что за нас народ. Даже Жириновский выступил за поправку, хотя его-то партия уже вторые выборы ходит по краю. Но показать слабость перед лицом избирателей для ЛДПР означало бы проиграть и при пятипроцентном барьере. В конечном итоге, против поправки выступили только правые, которым теперь неизбежно придется объединяться для того, чтобы победить. Для ЛДПР и Народной партии такая поправка предполагает игру ва-банк. Аграрии, социалисты, Либеральная Россия при новом раскладе однозначно не попадают в высшую лигу, не говоря уже о небольших красных партиях и патриотах. Влияние и оппозиционность "Яблока" в случае объединения с СПС будут уменьшены. В противном случае Явлинский и его сторонники рискуют остаться вне игры.

Нынешнее ужесточение правил электорального поведения - это не эксцесс, а тенденция. Собственно, мы присутствуем при втором акте пьесы. Первый случился год назад, когда принимался закон о политических партиях. Требование 10 тысяч членов при наличии отделений минимум в 100 человек в половине регионов России надежно отсекало значительную часть партий-"однодневок". Одновременно под нож пошли и те небольшие партии, которые создавались не под очередные выборы и амбиции отдельных второсортных политиков, а под идею. Чисто организационно объединение десяти тысяч соратников предполагает наличие партийной бюрократии, определенной инфраструктуры... То есть вопрос создания и поддержания партии упирался только в один фактор - наличие спонсоров и достаточно большого бюджета.

Уже тогда, год назад, подобный способ партийного строительства вызывал массу вопросов и негативных комментариев. Время показало, что если кому-то надо создать карманную партию и у него имеется достаточно средств, чтобы за это заплатить, то проблемы рекрутировать десять тысяч "добровольцев" не существует. Чье-то "членство" можно купить за бутылку, чье-то за футболку, кому-то надо уплатить сто рублей за участие в партийной массовке. Многие готовы "подхалтуривать" активистами и за предоставленный на время членства пейджер. Причем у некоторых партий могут возникать и весьма "неудобные" для действующей власти спонсоры, как это случилось, например, с "Либеральной Россией". А ведь ЛР имеет шанс преодолеть 5% барьер.

Уже 5% - весьма высокий барьер, который следует снижать, а не повышать. В любом случае запретительные ограничения надо уравновешивать поощрением. Только тогда удастся наиболее полно выразить интересы государства и общества. Голоса граждан, отданные за малые партии, их лидеров и идеологию, не должны пропадать. Общество должно помочь партиям, не преодолевшим барьер. Как это можно сделать?

1. Германский вариант. Партия, которая не смогла взять на выборах барьер, но провела трех депутатов из своего списка по одномандатным округам, получает либо фиксированное количество мест в парламенте (6 или 12) по общепартийному списку, либо пропорционально тем процентам, которые отдали за нее избиратели.

2. Дать возможность по итогам выборов тем партиям, которые набрали 2 и более процентов голосов избирателей, вступать в коалицию с одной из победивших партий, чтобы пропорционально набранным голосам избирателей получить представительство в парламенте (по своему списку) во фракции партии-победительницы. Причем те партии, которые в течение недели после официального подведения итогов выборов не найдут себе партнера из числа победителей, теряют право на представительство.

Российским партиям следовало бы отказаться от установки, что "после битвы поле принадлежит победителям". Но ставки в этой игре довольно высоки. Так, единоросы не хотят терять голоса, которые получили "Единство" и ОВР в ходе выборов. Они готовы осознанно навязывать остальным ограничения, поскольку в противном случае их теснят с боков новые социал-демократы (претендуя на идейное наследство ОВР) и многочисленная когорта неоцентристов. Сейчас на стороне единоросов и административный ресурс, поддержка со стороны президента, значительной части губернаторов, бизнес-сообщества, центральных СМИ. Для сегодняшней КПРФ, чья электоральная база по-прежнему высока, 7% - это возможность нанести еще один удар конкурентам, что особенно важно в свете недавнего раскола в партии и исключения из нее Селезнева, Губенко и Горячевой. СПС получает новую возможность "аншлюса" "Яблока". На этом список потенциальных победителей заканчивается. При большом везении барьер могут преодолеть ЛДПР и Народная партия. На ЛДПР (как, впрочем, и на "Яблоко", если оно рискнет идти самостоятельно) играет узнаваемость среди широких масс избирателей, наличие четкой идеологии, ярких лидеров. Преимущество Народной партии в том, что она включает в себя большое количество депутатов-одномандатников.

Не исключено, что на эти выборы ЛДПР и Народная партия пойдут одной колонной. Народникам очень не помешает мощная инфраструктура ЛДПР, а Жириновскому нужна крыша, чтобы гарантированно пройти в парламент и не быть вытесненным из этого бизнеса. О том, что нынешние депутаты, не говоря уже о партийных боссах, видят в парламентаризме именно вид бизнеса, говорит еще одна поправка, принятая на днях Думой. Речь идет о расширении центральной части списка до 18 человек, что кажется оправданным при планке в 7%. На деле это означает дополнительную возможность для представителей от крупнейших спонсоров (финансовых, административных и информационных) гарантированно получить места в парламенте, что усиливает "инвестиционную привлекательность" раскрученных партий.

7%-й барьер неизбежно ведет к повышению роли и влияния партий в жизни общества. Кремлю неизбежно придется считаться с этими партиями вплоть до того, чтобы поручать парламентскому большинству формирование правительства. Наличие сильных партий, возможно, сделает власть более ответственной. А может и сделать депутатов более несговорчивыми. С малыми партиями и отдельными депутатами у президентской администрации и сформированного президентом правительства всегда есть шанс договориться путем лавирования и создания временных коалиций. Однако часто "управляемость" и такой разношерстной Думы оказывается под угрозой. В новой Думе появятся мощные полюса силы, которые сделают парламент менее управляемым и зависимым. Возможно, ряд партий захотят использовать обретенную силу, чтобы по- крупному сыграть на президентских выборах, бросив вызов существующей системе или дорого продав ей лояльность. Вероятно, 2004 год позабавит общество скандалами, перед которым сговор коммунистов и "медведей" с целью дележа комитетов и протаскивания нужного спикера покажется детским лепетом. Вопрос, выдержит ли лодка качку по новым правилам игры?