Игорь Манцов. Искатели приключений

Искатели приключений
Игорь Манцов

Дата публикации: 26 Апреля 2004

Ч еловека, который живет по чужим квартирам, неизменно пытаются женить добросердечные хозяева. Было дело, один пожилой родственник отрекомендовал соседкину дочку: "Хорошая девка. Знаешь, просто отличная". Отмечали чью-то годовщину, отчего я был как никогда сговорчив. Договорились знакомиться завтра.

К моему удивлению, уже через полчаса, без видимых причин, новоявленный сват точку зрения поменял. "Если честно, - доверительно шептал на ухо, - я тебе этого не советую. Боже тебя спаси!" То есть как это? Разве за время вполне умеренного застолья отсутствующая девчонка успела себя настолько скомпрометировать?!

Однако следующее утро парадоксально началось с такого жизнеутверждающего призыва: "Что, парень, будешь звонить Таньке? Хорошая. Просто отличная. Записывай номер, набирай!" Парень между тем догадался, что Танька не хуже и не лучше других. Танька как Танька, какая есть. С кем ты, Танька? Будь счастлива, Танька! Короче, случилось следующее: проявив не свойственную своему возрасту прыть, родственник осуществил прыжок с территории повседневности в инобытие. Для чего идентифицировался с молодым и свободным мною и, психологически реализовавшись в моем социальном теле, отправился навстречу приключению . Его броски из крайности в крайность, его вызывающая непоследовательность, его забывчивый авантюризм обнаружили хитроумное ролевое поведение, бессознательную, одностороннюю игру. Меня недвусмысленно использовали! В ужасе бежал в родную общагу, где, в отместку навязчивым обстоятельствам, прожил два месяца с первой попавшейся шлюхой. Шлюха, а зато своя, собственная! Выбор не лучший, зато свободный, не чей-нибудь. Все кончилось головною болью, неприятностями, но я не роптал: приключение по первому разряду, как положено!

Где-то рядом продуктивно потоптался классик социологической науки З . Для начала З. отметил , что феномен приключения является той формой, которая словно предназначена для эротического содержания, и, значит, "приключения не соответствуют стилю жизни старых людей" . Однако дело, по мнению З., отнюдь не в том, что люди эти не способны обеспечить содержательную сторону приключения, нет. Содержание само по себе вторично: преодоление опасности, обладание женщиной, поразительный выигрыш или проигрыш - это и многое другое не обязательно должно быть приключением. Таковым оно становится только вследствие известной напряженности жизненного чувства: "Если особая окраска, температура и ритмика жизненного процесса становятся подлинно решающими, звучащими сильнее содержания этого процесса, событие превращается из простого переживания в приключение. Этот принцип акцентирования не свойствен старости" .

И далее: "Подобно тому как для подлинного игрока решающим мотивом служит совсем не выигрыш, а игра как таковая, власть переходящего от счастья к отчаянию и обратно чувства, как бы осязаемая близость демонических сил, выносящих свое решение в пользу того или другого, - так и очарование приключения в бесчисленных случаях составляет совсем не содержание, которое, будь оно предложено в другой форме, не привлекло бы нашего внимания, а приключенческая форма его переживания, интенсивность и напряженность, с которыми оно позволяет нам именно в этом случае ощутить жизнь. Именно это сближает молодость и приключение. То, что называют субъективностью молодости, есть, в сущности, лишь ее отношение к материалу жизни в его объективном значении, как к чему-то менее важному, чем лежащий в ее основе процесс, чем сама жизнь" .

Классик завершает анализ зубодробительным приговором: "Старый искатель приключений кажется нам отвратительным. Нетрудно вывести сущность приключения из того, что это - не свойственная старости форма" . А что свойственно? Вот: "созерцательность" , "объективное взвешивание" , "свобода от беспокойства жизни в настоящем" . Теперь-то я скорее немолод. Подтверждаю: "беспокойство" все менее привлекательно. Лениво зависаю у телевизора, взвешиваю, созерцаю.

Периодически подсаживаюсь на "Фабрику звезд" .

"Фабрика звезд" - самый грамотный проект в нашем телевизоре, и это понятно: лицензия, чужое. Сами ни на что сносное не способны. Наиболее любопытное на нашей "Фабрике" - не пресловутое "творчество", не конфликты внутри молодняка, но потаенные, открывающиеся лишь внимательному зрителю взаимоотношения юных "полуфабрикатов" со взрослыми: приглашенными звездами, педагогами, продюсерами. Стоит последить за тем, как взрослые подключаются к чужому жизненному процессу и, подобно злостным вампирам, отбирают, отсасывают энергию, на глазах преображаются, молодеют!

"Фабрика звезд" ненароком смоделировала социопсихологическую ситуацию в стране. Вс е профукавшие, опрокинувшие страну в пропасть, но не отказавшиеся ни от одной позднесоветской привилегии "старшие" учат, учат и учат так называемых младших. И, подъедая последние крохи с постсоветского стола, блокируя социальную реализацию детей с внуками, затевают нечистоплотную ролевую игру. Присваивают саму идею приключения. Воруют "напряженность жизненного чувства" .

В многогранной картине "Брат-2" старшим хорошо вмазал Балабанов . К сожалению, пресловутые старшие ругали картину за многое другое, только не за это: настолько нечувствительны к межпоколенческой проблеме, что самого обидного сарказма в свой адрес не заметили. Противники фильма защищали Америку, защищали итоги приватизации, крупный бизнес и политкорректность, все то, на что посягнул Данила со товарищи. Мало кто прочитал стартовый эпизод картины.

Между тем эпизод хорош. Старший брат , бывший милиционер в исполнении Сухорукова , спивается в расейской глубинке. Младший , в исполнении Бодрова , социально вырос, превратился в телезвезду и теперь дразнит с экрана свою простоватую мамашу. Сердобольная постсоветская пенсионерка укоряет Сухорукова: дескать, гляди, пока бессовестно пьешь, твой брат красуется в свете софитов, реализует свои лучшие качества. Герой!

А какие такие "лучшие качества" у героя? Паренек замочил половину бандитского Петербурга, а теперь осуществляет ту же самую политику точечного истребления в Москве. Вот бы пенсионерке поинтересоваться, какою ценой завоеван социальный успех! Но нет, это не в ее правилах, не в ее интересах. Странные "старшие", без меры развращенные "совком", на самом страшном и неполиткорректном месте с готовностью закрывают глаза и затыкают уши. Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу!

Все дальнейшее время картины Балабанов остроумно организует как реализацию "завета отцов", то бишь матери-старушки. Объединившиеся в банду братья тайно, вдали от телекамер истребляют русских, чеченцев, американцев. По сути выполняя социальный заказ крестной матери , пенсионерки, божьего одуванчика. Приключения бандитов сыновей инспирированы ею, ею же похищены окраска, температура и ритмика их жизненного процесса!

Только грамотно определив главного героя, удается правильно считать содержание фильма. Допустим, безусловный датский шедевр , "Реконструкция" Кристофера Бое и, как указано в титрах, "компании". Вот исходная расстановка сил: знаменитый пожилой писатель с красавицей женой, брутальный молодой человек со своей возлюбленной, всего четверо. Писатель знаменит, но утомлен жизнью. Красавица жена встречает молодого человека на улице, а потом проводит с ним восхитительную ночь в постели.

Свежеиспеченные любовники надеются на продолжение приключения, планируют отправиться в Вечный Город Рим. Однако случайно узнавший про измену писатель требует отъезда домой (а здесь он в командировке). Между тем молодой человек находит в кармане записку своей возлюбленной: "Я тебя люблю" . Пытается найти девушку, попросить прощения за измену и попрощаться. Но возлюбленная его не узнает. Тогда парень бросается к чужой жене, но теперь не узнает его и эта, чужая жена, вчерашняя любовница! Вдобавок неизвестно куда исчезает его собственная квартира: на месте входной двери какой-то пожарный люк, а соседка снизу видит его в первый раз...

Ст о ит опознать в качестве главного и единственного героя фильма пожилого писателя, как все становится на места. "Кристофер Бое и компания" строят повествование как реализацию фантазма писателя, как экранизацию его спонтанных сюжетных построений. "Реконструкция" годится в качестве образцово-показательной иллюстрации к умозаключениям классика социологии З. Этот фильм рассказывает не про мужское и женское, как может показаться, а про конфликт одного возраста с другим. Внимательная к человеческому западная культура в лице социолога З. или режиссера Б. хорошо знает, насколько этот конфликт продуктивен, проблематичен, неразрешим. В давней отечественной картине Хуциева "Застава Ильича" к юноше являлся мертвый Отец. Живой труп и юноша поговорили, легко достигли консенсуса: несравненная совковая фальшь .

Совершенно иначе работал с тем же материалом драматург Ш. Кровавые ужасы его популярной пьесы " Гамлет " (кстати, еще одна иллюстрация к З.) спровоцированы требовательным живым трупом Отца, который, подобно всякому живому , жаждет поучаствовать в приключении (квинтэссенция жизни!), но не способен обеспечить соответствующую напряженность жизненного чувства. Вот почему, подобно крестной матери из балабановского "Брата", он требует от юного датского принца - мести, крови, действия и, главное, предельного внутреннего напряжения! А вы думали, пресловутый "Гамлет" - о чем?! Формула "распалась связь времен" обозначает непереходимую границу между психологическими возможностями старости и юности.

Ровно то же самое происходит в замечательной датской картине наших дней, пожилой герой которой реконструирует вот эту самую "напряженность чувства" , как бы заставляя "себя молодого" жить и любить на пределе . Вплоть до потери памяти, здравого смысла, ориентации в пространстве. Кажется, обеих героинь играет одна и та же актриса, и это замечательно! Не различающий лиц, иррационально меняющий красивую женщину ровно на ту же самую и "бессмысленно" страдающий из-за этого молодой человек - безжалостно профанирует саму идею "содержания", столь дорогую сердцу умудренного писателя! Вот почему, несмотря на все усилия и профессионализм последнего, сюжет его истории, а значит и сюжет фильма в целом, никак не складывается. "Реконструкция" заканчивается так же, как начиналась. Авторский голос напоминает, что все это фантазия, "всего лишь кино" , что герой ненастоящий, единица сюжета. Авторский голос с горечью добавляет: "Но все равно больно " .

Пресловутая "боль", реальное переживание, различимое до, после и помимо "содержания", - та достаточная категория, которая делает возможной психологическую связь старого героя, его молодого воплощения и циничного зрителя, расположившегося по эту сторону экрана в компании с попкорном, бутылкой пива и конкретной подругой.