Сергей Ромашко. 90-е? 80-е? 70-е?

90-е? 80-е? 70-е?
О непрекращающемся характере истории

Сергей Ромашко

Дата публикации: 30 Марта 2004

Д ве дискуссии, вспыхнувшие в РЖ неожиданно и так же (нет, не совсем, но об этом дальше и будет речь) неожиданно погасшие, вдруг слепились вместе.

Первая дискуссия - о девяностых годах. И само начало ее, и какое-то нежелание в нее углубляться представляются неслучайными. Брошенный назад, на прошедшее десятилетие, взгляд не слишком радует, и хочется либо отвести глаза, либо придумать простое объяснение, от которого сразу станет легче.

В битловском фильме "Help!" (на всякий случай: насквозь игровом и пародийном) некий британский ученый, страдающий от постоянного недостатка финансирования, каждый раз объясняет неудачу: "Вот если бы у меня были зеленые провода, как у американцев". Примерно такой же подход предложен был и к 90-м годам: вот если бы приватизации вести не так вот, а вот этак, так у нас бы уже вместо дурных голубей индюки на заборах сидели. Хочется быть былинным богатырем, выбирающим на распутье, куда поехать (правда, при внимательном рассмотрении оказывается, что и у богатыря выбор скорее условный). В истории же свободного выбора и того меньше. Собственно, об этом и написал в ответ Найшулю Павловский, справедливо указав на "недобровольность выбора", который пришлось сделать. Но только хотелось бы прибавить к этой недобровольности одно примечание.

Павловский очертил самый широкий круг исторической ситуации, обусловившей события 90-х в России (и связанные с Россией). И этот круг действительно существует - вообще, неплохо бы почаще вспоминать, что мы лишь часть того огромного катящегося кома, который элегантно именуется "всемирной историей". И в коме этом слеплено что попало: и снег, и грязь, и какие-то прошлогодние уже никому не нужные лыжные палки. Но в то же время любое "сейчас" определенным образом вырастает из "вчера" и "позавчера". Так и 90-е вырастали из 80-х, несмотря на все драматические перемены на их рубеже. Потому что политические и иные лидеры 90-х не на летающей тарелке к нам прилетели, а здесь вот, рядом с нами, и выросли. Это сейчас можно сказать, что появились дети 90-х, а тогда других людей просто и не было, все они вышли из предыдущих десятилетий. И не только не могли не принести с собой множество привычек прежнего времени, но и сами способы строительства нового тоже во многом вытекали у них из прежнего уклада жизни и образа мысли.

Об этом писать не принято. Потому что, с одной стороны, нарушает мифологию строительства новой России, а с другой стороны, могло бы выставить на всеобщее обозрение всю неприглядность нехитрых методов, которыми многое делалось. А надо бы преодолеть барьер и спокойно разобраться в прошедшем, потому что без этого многое не понять. Не понять, как в Советском Союзе постепенно сложилось общество потребления - кривое, убогонькое, но сложилось. Как оно стало пожирать систему, потому что, на самом деле, она в определенный момент перестала удовлетворять не только широкие массы, но и имевших доступ к разного рода распределителям; как элите (извините за выражение) захотелось большего, и она стала думать о том, как это большее получить, чтобы сохранить при этом свои позиции. О том, что представляло собой так называемое "плановое хозяйство", в котором никакие планы не выполнялись и никто их выполнять не собирался изначально, а выстроилась сложная система игры, в которой и сформировался последний советский директорский корпус, ставший в 90-е одним из факторов происходивших преобразований. О том, как рыночные и квази-рыночные понятия и действия проникали в общество в порой совершенно "превращенном" (это используя марксистскую терминологию) виде, а потом многие решили, что это вот и есть рынок. И еще многое другое.

Вообще же история России в двадцатом веке - большая неизвестная величина. Не уходя в более отдаленные времена, что представляло собой, скажем, советское общество рубежа 50-х и 60-х? Речь идет, разумеется, не о "Новом мире" и чем-либо в этом роде, а о цельной характеристике общественного движения того времени (куда и журнал со всеми составляющими тоже войдет). Где на этот счет серьезные исследования, без идеологических штампов с той и другой стороны? Нет интереса. Проще объяснить, вернее оправдаться, что "провода были не те", и побежать дальше, но с теми же погаными ухватками, что и раньше.

А теперь о второй дискуссии , вроде бы совсем другого рода. О жизни и смерти С.С.Аверинцева. Но ведь на самом деле это о том же. Не касаясь сейчас собственно научной составляющей (разговор совершенно отдельный и тоже непростой), можно сказать, что Аверинцев, вошедший в общественное сознание, - тоже явление 70-х и 80-х. И потому его исчезновение из страны в 90-е не было болезненным событием, да и для него самого, похоже, перемещение за пределы родины, в которой ему явно не находилось подходящего места, было весьма кстати. Сеансы интеллектуального камлания, на который люди приходили независимо от заявленной темы (она могла быть в принципе любой), были желанной психотерапией для задерганной и униженной советской интеллигенции. Однако, как всякие шаманистские действия, они порождали избавительное умиление, но не реальное освобождение, потому что никак не проясняли запутанных - причем с обеих сторон - отношений интеллигенции и власти, которые и не могут обойтись друг без друга, и не хотят придать этим отношениям нормальную трезвую форму, каждый раз скатываясь в грязную канаву патологии, где вечно какой-то садомазохизм и глупые комплексы.

Разумеется, обсуждать покойного не принято, но ведь разговор-то зашел не случайно, потому что и дело, в конечном счете, не только и не столько в Аверинцеве, сколько в нас самих. Он же, как одно из наиболее примечательных явлений своего времени, остается нам как еще один знак, как напоминание о том, что было и о чем нам следует крепко подумать. Очень многое в истории вообще и в нашей истории в частности происходит не случайно. И даже самые яркие разрывы исторического движения не бывают разрывами полными, разве что уничтожается все общество целиком, а на его месте остается пустыня - либо приходят новые люди, которые знать ничего не желают о прежних. Во всех же прочих случаях прошлое, настоящее и будущее сцеплены, и мы должны стремиться понять, каким именно образом. Тогда и не придется стыдливо отводить взгляд от недавнего прошлого и снова собираться начать новую жизнь с понедельника.